Он зудит о каких-то договоренностях, полиции, деньгах, но, честно, я пока не в состоянии принимать какие-либо решения. Я же рассматриваю свои перепачканные в пыли штаны и просто хочу домой. Спать. Мне необходимо вычеркнуть этот день из своей памяти. Забыть то, что видела в комнате Панкратова, хотя, если быть честной, после «встряски» на дороге я не думала про Андрея уже минут двадцать. Но мы прекрасно понимаем, что это временное.

Скоро шок пройдет, и я снова погружусь в свои страдания.

Наверное, я бы могла попытаться выяснить. Зайти в эту чертову комнату, заявить свои права… Но слушать вранье и какие-то нелепые оправдания…

Мне кажется, меня и так выставили дурой по максимуму. Куда уж еще больше?

Взмахиваю рукой, вкладывая в этот жест все свое раздражение.

– Замолчите, пожалуйста, – прошу назойливого водителя, – у меня болит голова.

Мужчина затыкается, а я чуть крепче сжимаю в ладонях телефон с разбитым экраном. Он работает, только дисплей исполосовало уродливой паутинкой трещин.

Снимаю смартфон с блокировки и выключаю «авиарежим», поставила сразу, как пришла в себя, потому что Андрей никак не мог угомониться и все названивал, названивал.

Пока решаю, кому позвонить, телефон снова взрывается мелодией. Теперь она меня жутко раздражает.

Кто это, гадать не приходится.

Выдыхаю и принимаю звонок.

– Я тебя слушаю, – говорю чуть тише. При этом смотрю на мужика, который продолжает сидеть рядом. Он прищуривается, но отходит в сторону.

– Где ты?

– Какая разница?

– Тебя нет дома.

– Ты у меня дома?

– Это первое, куда я поехал.

– Зачем? – скулю, понимая, что мама там, наверное, в истерике. Сначала Катька сломала ключицу, а теперь еще и я пропала.

– Кто тебя просил туда ехать? – я злюсь, именно поэтому кричу.

В трубке повисает пауза, а потом я слышу мамин голос. Она либо вырвала трубку, либо он миролюбиво передал ей телефон.