— Извините, женщина, вы не могли бы сделать мне кофе? — И, не дожидаясь ответа, продолжила: — Капучино. С сахаром.

— Нет, я занята, — отрезала Оксана и почти с наслаждением заметила, как округлились глаза новой пассии Алмазова. А в том, что это была именно новая пассия, Оксана не сомневалась. Прошлую любовницу, брюнетку с необычным именем Лада, она уже успела запомнить. Продержалась та три месяца — это был стандартный срок для шефа, дольше трёх месяцев он никого не держал. С учётом того что Оксана работала у Алмазова два года, она пережила семерых его любовниц. Эта блондиночка была восьмой.

Гневно покраснев, пассия шефа открыла рот, явно намереваясь возмутиться, но не успела — входная дверь распахнулась, и в приёмную широкой и уверенной поступью вошёл Алмазов. Оксана сразу поняла, что совещание, на которое он уходил два часа назад, не задалось: подобным образом — как солдат на параде — шеф вышагивал только если злился. И лицо у него в таких случаях было словно каменное. В эти моменты Оксана Алмазовым даже любовалась: он казался ей похожим на скульптуру из музея. Правильные черты, грозное выражение лица…

Оксана тряхнула головой, приходя в себя. Не хватает ещё таращиться на шефа, как одна из его многочисленных девок. Тьфу!

— Мишель! — воскликнула блондинка, вскакивая с дивана, и Оксана наклонилась над столом, скрывая усмешку. Она точно знала: Алмазову подобное сокращение его имени абсолютно не нравится. Сама много раз слышала, как шеф просил не называть его так.

Вот и сейчас, резко остановившись, будто столкнулся с бетонной стеной, шеф развернулся к своей пассии и, смерив её удивлённым взглядом, процедил без всякого пиетета:

— Ты что здесь делаешь? Я же сказал вчера, что сегодня буду занят!

— Решила сделать сюрприз, — блондинка захлопала глазами, изобразив ослепительную улыбку. — Кстати, ты знаешь, что у тебя очень невежливая секретарша?

— Секретарь, — отрезал Алмазов, — правильно говорить «секретарь». А «секретарша» — это грёбаный феминитив. И да, я знаю, что она невежливая, но меня всё устраивает. А теперь, будь добра, сгинь, пока мы не поссорились.

Блондинка надула накаченные губы и с обидой протянула:

— Но Мише-е-ель…

— Сгинь, — повторил шеф, махнув на неё рукой, словно муху отгонял, а потом повернулся к Оксане: — Сделайте мне кофе, пожалуйста.

Алмазов быстро скрылся в кабинете, даже не оглянувшись на свою пассию, которая стояла с таким видом, будто он в неё плюнул.

— Гад, — прошипела в конце концов блондинка. — Ну, я тебе это ещё припомню! — Схватила с журнального столика стеклянную вазу, полную маленьких карамелек, и швырнула в стену. Конфеты рассыпались по полу веером, а ваза, отпрыгнув от стены как мячик, мягко приземлилась на ковёр, целая и невредимая.