– Да, наверное, – пробормотала она не очень уверенно.

После прочитанных сообщений, недавнего озарения и целительного голоса Макса она будто бы почувствовала себя лучше. Тело налилось силами.

– Подойди к окну, если тебе не слишком тяжело.

Полина кое-как встала, тихонько прошагала к окну. Выглянула со второго этажа и вдруг увидела в темени больничного двора большой шар-сердечко, сплошь увитый огоньками.

– Видишь шарик? Я его держу, – сказал Макс.

Вид светящегося сердечка и ощущение того, что Макс рядом, настолько тронули Полину, что она еле устояла на ногах.

– А откуда ты узнал, возле какого окна стоять? – сквозь слезы засмеялась она.

– Я все узнал. Я тут, с тобой, все время был рядом, моя хорошая.

– Прости меня, пожалуйста, – попросила она, снова всхлипнув. – Я так некрасиво себя сегодня повела, козлом тебя назвала, а ты не козел… Не обижайся на меня, пожалуйста.

– Брось, Поль, вообще забудь, я даже не думал обижаться.

– Правда? Просто так нехорошо вышло…

– Ерунда, – продолжил он тем же ласковым тоном. – Я устроил тебе тысячу незаслуженных выволочек из-за неуемной ревности. Так что у тебя, считай, по этому делу бесконечный кредит.

Она снова засмеялась.

– Макс, он такой красивый, – заговорила она о ребенке. – Я хочу назвать его Сашей. Ты не против?

– Александр Максимович Ребров, отлично сочетается, Поль. Мне нравится, пусть будет Сашей.

– Ты когда его увидишь, сразу полюбишь, – пообещала она.

И услышала:

– Уже люблю. Очень-очень! Ладно, Полечка, нечего тебе долго стоять у окна, отдыхай, набирайся сил. А завтра звони, я буду очень ждать.

– Хорошо, завтра пришлю тебе фото.

– Спасибо тебе, родная.