— Ну что молчишь, Елизавета Алексеевна? Или всё-таки действует моя терапия?

— Бывало и лучше, — проговариваю, растягивая рот в приторной улыбке.

— Да ладно? — наигранно удивляется. — Лизок, врать не хорошо. Насколько я знаю, у тебя до меня других психотерапевтов не было, а значит и сравнивать тебе не с кем.

— У вас ошибочная информация, Кирилл Сергеевич. Первое правило хорошего психотерапевта — никогда не доверять пациенту на слово.

— А, да-да, врач верит только фактам. Слышал такое.

— Вот именно, — одобрительно киваю. — Так что ваша доверчивость только ещё раз доказывает ваш непрофессионализм.

С победоносной улыбкой намереваюсь отвернуться, оставив за собой последнее слово, но Горский хватает меня за талию и дёргает на себя, рывком впечатывая в своё мокрое тело.

Откидывает с плеча волосы и, наклонившись, шепчет на ухо:

— Сегодня, ты уже трижды назвала меня «Кирилл Сергеевич». Я предупреждал тебя, Лизочек, что будет, если я ещё раз услышу, как ты мне выкаешь? Поверь, я тогда не шутил.

— Ты не посмеешь… — сглатываю, задирая на него голову.

— Да ладно? Хочешь проверить?

— О чём вы там шепчитесь? — слышу обиженный голос Машки, а уже через секунду она вклинивает между нами свою коляску.

— Ни о чём, — тут же выпаливаю и отхожу от Горского на шаг.

— Тогда пойдём купаться. Кирилл тебя плавать наконец научит. Да, Кирилл?

— Научу, Машулик. Я твою сестру всему научу, что она не умеет. Даже не сомневайся.

Сволочь.

— Маш, я не хочу купаться. Я лучше помогу Анне Михайловне со стола убрать.

Подхватываю тарелки, но мама Горского тут же забирает их у меня из рук.

— Так, даже не думай. Тарелки уберёт горничная. А ты сюда приехала, чтобы отдыхать и проводить время с семьёй.

— Да у меня и купальника нет, — бормочу.