— Но билеты, проживание и…
— Не расстраивай меня. Вот уж не думал, что любимая сотрудница — Фёкла Бумажкина, окажется такой меркантильной и мелочной! — грустно покачал головой самодур. — Всё, ты испортила мне настроение. Беги собирать вещи. — Директор вытянул шею, смотря на часы, кинул билеты на стол.
Девушка взяла цветастые бумажки местного аэропорта и возмутилась:
— Вылет через час?! Да я даже домой за вещами съездить не успеваю!
Ковыряя под ногтями, самодур ответил самодовольным тоном:
— К чему такая паника? Твой заботливый начальник уже приготовил для тебя чемодан, он ждёт тебя в ящике-сейфе.
— Где? — переспросила с бесконечной усталостью в голосе.
Растягивая слоги, словно обращался к непонятливому ребёнку, начальник объяснил:
— В аэропорту, в месте для хранения ценных вещей. От радости соображаешь туго? — Фёкле протянули ключ-карту. — Ячейка шестьсот шестьдесят шесть. — Ухмыльнувшись, мужчина поинтересовался: — А правда о тебе коллеги шепчутся, что ты слишком суеверна?
— Неправда. Хорошего Вам рабочего дня. — Процедила злобненько трудяга-муравей.
— Спасибо. И тебе перелёта без происшествий! — выходя, менеджер максимально громко хлопнула дверью. Картина, висевшая на стене, упала на ойкнувшую размалёванную секретаршу.
Шла на выход с фанфарами от коллег: «Слава трудоголику! Слава! Слава! Слава!». Кто-то из клерков кинул в неё горсть белого риса. Зернышки отскочили от очков и с впечатляющей скоростью посыпались на пол. Девушка смерила всех работников снисходительным взглядом и пошла на улицу ловить такси.
Фёкле повезло: быстро поймала ведро с шашечками на крыше. Машина отечественного автопрома с проржавевшими крыльями и жалобным визгом тормозов остановилась аккурат напротив Бумажкиной, между ней и открытой дверцей отдыхала на обочине мутная лужа неизвестного происхождения — дождей в городе не было уже пару месяцев. Растянув в шпагате ноги, благо растяжка позволяла, Фёкла проворно залезла в салон.
— Что с лицом? Начальство испортило настроение? — попался охочий до разговоров водитель.
— Пятница. — Фёкла посчитала свой ответ исчерпывающим, отвернулась к немытому окну проводить взглядом родные улицы, исхоженные вдоль и поперёк; знакомые и привычные вплоть до каждого исписанного матами и гениталиями гаража, выцветших от времени витрин киосков и страшных, потрёпанных манекенов на базарной площади.