— Разве такое возможно?

Её пальцы бросают серёжку и теперь касаются кожи моего плеча.

— Возможно всё.

— Я никогда не была заграницей, но всегда мечтала об этом, — признаётся Полина.

Она об этом мечтала.

— Я исполню каждую твою мечту.

Теперь я живу ради того, чтобы исполнить все её желания, все мечты и положить весь мир к её ногам.

— Я люблю тебя, — Полина закрывает глаза, прижимаясь своим лицом к моему плечу. — Не потому, что ты делаешь для меня всё, а потому что ты исцелил меня.

— Нет, моя девочка. Это ты исцелила меня. Ты придала моей никчёмной серой жизни смысл. Ты растопила лёд в моём сердце, научила меня любить, позволила мне стать лучшей версией себя.

— Или ревнивой версией себя, — мягко произносит Полина, оставляя лёгкий, едва заметный поцелуй на моём плече.

— Или так, принцесса. Но какой бы своей версией я ни был, все эти версии существуют только для тебя, во имя тебя и ради тебя.

Её тёплое дыхание окутывает мою шею и подбородок, после чего наши губы сплетаются в поцелуе. А когда она отстраняется, чтобы не задохнуться от моих терзаний, она шепчет:

— Я была бы не против одеться.

— Я против.

— Ты понесёшь меня домой голую?

— Я скорее отрублю себе руку и проткну свою глазницу лезвием ножа, чем позволю кому-то увидеть тебя голой.

Усадив её на то место стола, где всё ещё лежит мой пиджак, я беру её трусики медленно натягиваю на ноги, после чего целую её плоть через ткань белья. Она пахнет своим фруктовым гелем для душа, но больше всего она пахнет мной. И этот факт кружит мне голову, заставляя забыть, сколько раз за этот вечер я уже в неё кончил.

Мой взгляд устремляется вверх к её лицу.

— Я не верю, что ты можешь ещё.