— Это всё, что ты хотела мне сказать? Потому что, если да…

— Нет, — переживает она нерешительно. — Это не то, что я собиралась сказать. Этот ребёнок, которого она тебе приносила, он не твой.

Полина отпускает голову, я слышу её тяжёлый вздох. Как сильно она перенервничала из-за всего, мне хочется окутать её своим телом и не выпускать больше никуда.

— Он даже не её.

— Что? — шокировано бормочет Полина.

— Это не её ребёнок.

— А чей он? — не успокаивается Полина.

— У него нет родителей. Она взяла его из детского дома на следующий день после того, как узнала о твоей женитьбе. У неё всё время проскальзывала эта мысль, она думала, раз однажды смогла женить тебя на себе с помощью беременности, то и во второй раз ребёнок ей поможет.

— Как она это сделала? Разве можно просто взять ребёнка из детского дома, потому что ты захотел?

— Нет, девочка. Конечно же нет, если только нет денег и связей. В наше время, к сожалению, подделать можно всё, что угодно — любые документы, справки, свидетельства о рождении. Ей нужен был малыш, похожий на тебя, она нашла его и мой муж ей помог оформить всё за считанные дни. Она думала, что отцовские инстинкты к похожему ребёнку не дадут и намёка на то, что нужен ДНК тест. А сейчас она хочет выставить свои условия, хочет всё это подделать, лишь бы только ты не узнал правды.

— И зачем ты сейчас вываливаешь всю эту правду, которую она так тщательно пытается скрыть?

— Потому что я мать, которая боится за своего ребёнка, даже если он не прав. Всё вскроется в итоге. Она не сможет обмануть тебя, как бы ни старалась. А я знаю, что ты за человек, Стас. Я осознала силу твоего влияния, когда ещё несколько лет назад мой муж попросил у тебя помощи и ты стёр в порошок его конкурентов за считанные дни. Я понимаю, что чем позже ты узнаешь правду, тем хуже будет моей дочери. А я мать, которая пойдёт на всё, чтобы защитить своего ребёнка, даже если она будет ненавидить меня за это.

Очевидно, что в этом она права. Если бы из-за её дочери с Полины скатилась ещё хоть одна слеза, я бы закопал их вместе с этим ребёнком так, что никто бы не нашёл. Прежде, чем я что-то отвечу, Полина встаёт из-за стола, не поднимая головы.

— Я всё-таки пойду наверх, — шепчет она и уходит. Мне срочно нужно оказаться рядом с ней.

— Думаешь, если назвать её невменяемой и сумасшедшей, я закрою глаза на её концерт? Если она сошла с ума и уже додумалась по приютам искать похожего на меня ребёнка, то с ней нужно что-то делать. Если ты сама не позаботишься о том, чтобы она больше не приносила дискомфорта моей жене, то это сделаю я. И ты права, у меня будет максимально короткий разговор, его вообще не будет. Я запихну её туда, откуда нет выхода.