— Не приближайся! — Я выставила ладони перед собой, и он уперся в них грудью, накрыл мои руки своими. По телу взмыли разряды тока. Меня тащили в свой плен воспоминания о тех ночах, полных сокрушительного огня, когда мы были вместе.

Я терпела, делала вид, что меня не волнуют его прикосновения. Равнодушие — лучший выход.

— Я буду приближаться, малышка. — Он надавил собой на мои руки, преодолевая сопротивление. Я невольно согнула их в локтях. — Я буду тебя присваивать, приручать. Ты станешь жадной к моему телу. Ты отдашь мне свою душу. Ты станешь полностью моей.

— Самоуверенный мерзавец! Я никогда не соглашусь быть твоей! Ты сволочь, каких еще поискать! Ты забыл, что сделал? Как у тебя совести хватает…

Адам толкнул меня к стене, впечатал в нее с такой силой, что выбил воздух из груди. Я могла себе представить, на что он способен. Какого черта этот опасный влиятельный мужчина помешался на мне?

Нет, он буквально одержим мной. Как от него спастись? Если бы я заметила его среди пассажиров до того, как ступила на палубу, то бежала бы дальше, чем видела. А теперь что? Прыгать за борт в воду?

Я отвернула лицо, стараясь не дышать. Не вдыхать его запах. Адам провел пальцами по моей скуле, точно гладил драгоценное сокровище.

— Здесь, на круизном лайнере, тебя ждут двенадцать ловушек, — вкрадчиво шептал он мне на ухо, обжигая его горячим дыханием. — И я уверен, что ты во все попадешься. В одну из них ты только что угодила.

Сама пришла к нему в каюту, ничего не подозревая. Увидела на палубе потерявшегося щенка своей любимой породы. Не удержалась. Сразу захотела найти хозяина, поговорить с ним, расспросить о собаке. Подошла на ресепшен, и мне подсказали каюту хозяина щенка.

— Какие к черту двенадцать ловушек?

Адам умел руководить всем. Людьми, деньгами. И даже судьбой. Кто он такой, откуда у него столько связей, влияния и денег, я так и не узнала. Единственное поняла — о себе он лгал.

И это одна из причин, почему я сбежала от него.

— Двенадцать — очень символическое число для Нового года. Не так ли, малышка?

— Отойди, — потребовала я. Отталкивать эту груду каменных мышц бесполезно. Он не касался меня, застыл в опасной близости, и жар его тела проникал в мою кожу.

— Ты сменила духи. Мне эти даже больше нравятся. — Адам зарылся носом в мои волосы и шумно вдохнул. Мурашки разбежались по коже. Требовать отойти тоже бесполезно.

— Меня ждут. И начнут искать. А на ресепшене, между прочим, знают, в какую каюту я пошла.

Адам хмыкнул. Но отстранился.

— Мы скоро встретимся, малышка.

С колотящимся сердцем я кинулась прочь из его каюты. Он не оставит меня в покое, что бы я ни говорила, ни делала. Я помнила, насколько настойчивым он мог быть. Горы свернет, но добьется своего.