Жгучая язва вцепилась в его диафрагму. Она нагревает желчь, вызывает кашель, напрягает все мышцы тела. Он краснеет.

3

Вечер не приносит никаких известий. Все тот же дождь, тот же город, серость, слякоть, туман, фрустрация.

Томас пошел пешком.

Он смотрит на бесчувственные пейзажи. Смотрит и не испытывает ничего. Словно бесконечный дождь смыл с целого города все краски. Остались бесцветные дома-коробки. Остались поблекшие люди.

Если бы Элли была жива, было бы куда прекраснее. Томас называл ее принцессой, ведь он мечтал сделать ее принцессой. Тысячи пустых обещаний от самого сердца проникали в ее детский мозг. Он пропитывался надеждой и ярким желанием. Если бы она была жива, было бы куда прекраснее, но он бы не сделал ее принцессой. По-крайней мере, он дал себе обещание сделать королевой свою жену.

Диана. Когда-то юная и прелестная. Она улыбалась, сверкая глазками, и Томас тут же хотел ее трахнуть. Он помнил их первый раз, на том же чердаке, где они познакомились. Какая она была упругая и подтянутая. Как твердо вставал его дружок.

Сейчас же он напряженно пялит ее. Он не брызгает во все стороны. Она не трясется, закатывая глаза. Бесчувственный секс без страсти, эмоций и стонов. Томас кряхтит, ложится на обвисшую грудь жены и засыпает. Она сталкивает его, отворачивается и мастурбирует.

Она медленно водит пальцами между половыми губами и вспоминает их лучший секс. Наручники, веревочки, кружевное белье. Она вспоминает чердак, вспоминает его язык.

Диана кончает, закрывает глаза и ложится спать. Она просыпается — Томаса нет, как будто его никогда и не было в ее жизни.

4

Когда твоя жизнь никчемна, мечтаешь проснуться в прошлом.

— Сука… — Томас проснулся в настоящем.

Поблекшая синева квартиры походит на отражение его души. Заляпанные окна — замасленные глаза. Ржавчина батарей — мокрота в легких.

Томас шаркает ногами по полу, заваривает кофе и садится за ноутбук.

Пожелтевшие кофейные трещины — раскол твоего сознания.

Томас кликает по клавишам и медленно засыпает. Он возвращается в прошлое. Глаза закатываются в череп, руки слабеют. Томас падает головой на стол.

Прокуренные шторы — рак легких твоей дочери.

Старый двухэтажный восьмиквартирный дом, расположенный на границе города, когда-то был кровом Томасу и Диане Клаус. В этом доме они познакомились. В этом доме они курили травку и целовались. В этом доме они влюбились. На чердаке которого оба лишились девственности.

Томас пришел сюда призраком. Он бродит по скрипучему полу, трогает истресканную штукатурку, глотает знакомый воздух.