Я откашливаюсь, вспоминая, что я должен ей сказать.

– Скайлар, одна мудрая женщина однажды сказала мне, что для того чтобы привлечь внимание девушки, надо все ей объяснить на пальцах. Ну вот я и объясняю в надежде, что ты выслушаешь, что я хочу сказать, и дашь мне шанс.

Я провожу рукой по волосам. Рукой, которая не приклеена к коробочке у меня в кармане. Скайлар кивает, и я продолжаю:

– Тем вечером, когда я вернулся и ты спросила, чего я хочу, у меня не было возможности тебе ответить. – Свободной рукой я обвожу зал. – Я хочу вот этого. Наших друзей, твою семью. Нашего ребенка. Тебя. Я хочу все это.

Дверь в ресторан открывается, и входит Мистер Еда, от чего мой и так уже ускорившийся пульс просто зашкаливает. Какого черта он сюда явился? И почему он выбрал именно эту чертову минуту, чтобы прийти?! Он внимательно смотрит на меня на сцене, потом встает в заднем ряду. Но Скайлар уже проследила за моим взглядом и увидела, что привлекло мое внимание. Я подумываю о том, чтобы спуститься со сцены и все отложить. Я не думал, что мне придется это делать на глазах у парня, с которым она встречается. Может, я недостаточно хорошо все продумал? Может, лучше сделать это наедине?

Ее полные сочувствия глаза снова направлены на меня. Она прикасается пальцами к медальону и улыбается. Клянусь, это точно такая же улыбка, какая у нее была на фотографии, которую я сделал на пикнике. Когда она лежала на траве, глядя в небо и гладя рукой живот. Эта улыбка придает мне смелости сделать то, что я решил сделать. Я выбрасываю все остальное из головы и сосредотачиваюсь только на ней.

– Ты сказала, что я не понимаю. Наверное, я действительно не понимал. Но теперь я понял. Ты слушала песню? – Я указываю пальцем на нас. – Ты и я. Это наша судьба. Нам суждено быть вместе. Нам всегда суждено было стать папой и мамой Горошинки. Эрин знала это с самого начала. Поэтому она и свела нас вместе. Поэтому она бросила семена. Но все остальное мы должны были сделать сами.

Держась за стойку микрофона, я собираюсь с духом и делаю глубокий вдох.

– Я люблю тебя, Скайлар Митчелл. И не потому, что кто-то мне велел тебя любить. Я люблю тебя, потому что, когда ты входишь в комнату, я перестаю дышать. Мне в буквальном смысле приходится напоминать своим легким, что надо сделать вдох, а сердцу – что надо продолжать биться, потому что, когда я тебя вижу, все в моем мире замирает. Я люблю тебя, потому что я просыпаюсь каждый день и думаю о том, что не хочу жить в мире, в котором нет тебя. Я люблю тебя, потому что был не уверен, что смогу опять кого-то полюбить. Я люблю твои прекрасные зеленые глаза и твои волосы неопределенного цвета. Я люблю то, как ты заботишься о нашем неродившемся ребенке. Я даже люблю твое упрямое сквернословие.