Тяну руку к Славиной груди и провожу по коже. Блин, куда я его только не лупасила. Надо отдать должное этому мужчине, он, в отличие от меня, обладает недюжинным терпением.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍– Я тебя не очень больно била?

– Почти массаж.

– А если серьезно?

– Если бы было не терпимо, я бы тебя остановил.

Смотрю на его лицо и только сейчас понимаю, что выглядит он очень уставшим. И щетина отросла гораздо больше, чем обычно. Но при этом он все равно непозволительно хорош.

– Не устраивайся пока на работу. Давай махнем на море через пару-тройку недель? – Боже, да я бы хоть сейчас свинтила с ним куда угодно. Да вот только совесть не позволит, когда Миша в таком состоянии. – Точнее, когда твой брат придет в норму, – тут же добавляет Слава, видимо узрев на моем лице озадаченность. – Хорошо? – смотрит на меня выжидающе. Я бы могла в очередной раз встать в позу и спросить откуда он знает про то, что я ищу работу, но портить сейчас едва возникшее перемирие совсем не хочу. Вместо ответа киваю, как болванчик, закрыв глаза.

Мне сейчас так хорошо и спокойно, что я бы так и заснула полуголой на этом сиденье. Жуть как не хочется возвращаться в реальность.

Нехотя открываю глаза, смотря на то, как Слава проводит кончиками пальцев по моим приведенным к животу ногам.

Разве еще несколько месяцев назад я могла себе представить, что буду спокойно лежать при мужчине, сверкая не только обнаженной грудью, но и своими шрамами, при этом не чувствуя никакого дискомфорта? Смотрю на рубцы и до меня только сейчас доходит, что я вообще о них забыла. Офигеть.

– Слава? – вновь нарушаю затянувшуюся тишину.

– Ммм?

– Отвезешь меня домой?

– В смысле отвезу? Здесь переночуешь.

– Ты всерьез думаешь, что я останусь у тебя в доме, когда твоя мать, возможно, видела, как мы деремся на улице?

– Да плевать. Скажу, что мы играли в снежки.

– Очень смешно. А стоны из гаража ты как объяснишь? Машину чинили?

– Никак. Я нахожусь в своем доме и никому ничего объяснять не обязан, – совершенно серьезно произносит Архангельский, потянувшись за моей одеждой.

Одеваться при нем совсем не напряжно, но вот, когда я поднимаю колготки, вижу, что он еле сдерживается.

– Так надо было, – зачем-то произношу я. – Это закон подлости. Если бы я оделась красиво, как в прошлый раз, все закончилось бы плохо. Так всегда. Это знаешь, как выходишь в магазин ненакрашенной, с немытой головой, так всех знакомых встретишь. А как выйдешь красивой – так фиг. Так и тут, надел что-нибудь стремное, типа рваных трусов – будет секс. Ну а я решила с колготками. И, видишь, сработало.