Или я была лишь отвлечением. Избавлением от одиночества, на которое Андрей сам себя обрек?

— Мариш, вот, что я скажу: тебе нужно время! — говорит Марго. — Чтобы разобраться самой, чтобы понять. Только время!

Да, мне нужно время.

Всем оно нужно, а я чем хуже?

Закрываюсь в ванной, медитирую над телефоном. Набираю Андрея, и сразу сбрасываю. И снова, и снова… Наконец, решаюсь.

— Привет, — говорю я. — Андрей, ты уже знаешь о моих родителях?

— Что их вытащили? Да, знаю.

Сглатываю, сажусь на коврик, и упираюсь спиной в ванну.

— Ты должен знать: помнишь, я говорила тебе, что меня машина сбила? Это… это твоя мама была. Потому все и началось…

Рассказываю ему все — торопясь, боясь, что забуду что-то важное. Что бы между нами не происходило, но Андрей имеет право знать обо всем!

Договариваю, а он молчит. Слышу его дыхание, но реакции никакой. Может, он в шоке?

— Тебя обманули. Моя мать не могла так поступить!

— Андрей, любой человек мог так поступить! — кричу я. — Почти любой… у нее был стресс, испуг, вот твоя мама и совершила ош…

— Нет, — отрывисто прерывает меня Андрей. — Мама этого не делала! Но… я могу понять, зачем твоим родителям понадобились деньги.

Не верит мне.

А я бы поверила?

Пожимаю плечами, и закрываю глаза. Пусть верит, пусть не верит — но я рассказала, а что делать с этой информацией, пусть сам решает.

— Я не приеду завтра, прости.

— Почему?

Чтобы не натворить глупостей.