Но и как полчаса назад, Даша не стала слушать свою интуицию. Только в этот раз не по своей воле.

Когда Юдина зашла в ресторан и прошла традиционный для этого места обряд быстрого обыска, то ее провели к одному из столиков в глубине зала, где уже сидели Карим с Рашидом, которые до этого тихо переговаривались на своем языке и смолкли, стоило ей приблизиться к ним. Если бы не конвоировавший ее до столика огромный кавказец с длинной бородой, то она бы сейчас просто развернулась и уехала куда подальше, зарекшись когда-либо вновь сталкиваться с этой семейкой. Но ей отрезали путь отступления, поэтому Даше пришлось сесть напротив Рашида и мысленно приготовиться к не самому приятному разговору.

Рашид долго молчал, задумчиво глядя куда-то в сторону большого панорамного окна и сосредоточенно крутил в пальцах золотую печатку. Карим ерзал рядом, подергивая нервно ногой и крутя головой во время рассматривания мозаики на стене сбоку. Даше тоже было неуютно сидеть рядом, но обзор ее был ограничен, поэтому пришлось уставиться на собственные руки, которые она сложила перед собой на столе, сцепив руки в замок.

— Спасибо тебе, — наконец проговорил мужчина, гневно глядя в сторону племянника, а затем встретился взглядом с Дашей. — Скажи, что ты хочешь за племянника. Денег?

— Да ничего мне не надо, — вздохнула Даша. — Помогла, и все.

— Так не пойдёт. Если бы не ты, я бы на племянника в морге сейчас смотрел. Так что говори, что ты хочешь взамен.

— Даже не спросите, что произошло?

— Я в общем догадывался, что произошло. Карим добавил кое-каких деталей, поэтому я уже все знаю.

— Ну, так может…

— Говори, что ты хочешь.

— А если мне ничего не надо?

— Закон есть закон.

Девушка поняла, что торговаться дальше и уговаривать Рашида отпустить ее просто так смысла не было. Еще и Карим выразительно кашлянул, давая понять, что стоит наконец назвать цену.

Даша продолжительно поглядела на мужчину, размышляя, что она может попросить у Рашида. Она помогла Кариму не из расчёта, не надеясь тем самым что-то выпросить у его дяди, а просто из порыва благородных чувств и обостренного чувства справедливости, а потому заранее не продумала ответ. Деньги, машины, дележка рынков и сфер деятельности ее совершенно не интересовали. Просить что-то банальное она не смела — лишний раз унизит себя перед ними или вообще разозлит.

— Хорошо, — наконец ответила она, вспомнив кое о чем. — Пообещайте, что если все совсем будет плохо, то вы встанете на нашу сторону. Не важно, кто будет против, но вы будете с нами.

Ей вовремя вспомнились слова Артема о том, что сейчас в городе все как-то неспокойно. И хоть она не знала, в чем дело и что вообще происходит, но решила перестраховаться.