Меня охватило любопытство.

– И ты рассердился?

– Конечно нет. Я никогда на нее не сердился.

– А когда мама была беременна, вы тоже не были вместе?

Он подавил улыбку, о чем-то вспомнив – о чем-то особенном, радостном, неизвестном мне.

– Не как муж и жена, – ответил он. – Твоя мать не выбрала меня. Не выбрала никого. Единственное, что нас связывало, – это ты. И наша дружба.

С минуту я задумчиво смотрела в окно.

– Как ты думаешь, она когда-нибудь была счастлива? – вскоре спросила я.

– Да, – ответил он. – Ты сделала ее счастливой.

Он снова замолчал.

– И ты тоже, – не удержалась я.

– Да?

– Ты сделал ее счастливой. Она всегда тебя любила.

Отцовская улыбка в первую минуту показалась печальной, но потом вдруг стала широкой и радостной.

– А как ты думаешь, твоему дяде это удалось бы лучше, чем мне?

Я рассмеялась. Мы настолько доверяли друг другу, что могли говорить об этом свободно.

– Совершенно точно, – зловредно кивнула я. – Как читательница я его обожаю. А тебя ненавижу.

Он тоже рассмеялся.

– Ну что ж, – согласился он, – это справедливо, потому что он тоже ее любил.

– В самом деле?