Ханна возвращается и снова занимает место у стола.

– Вы ведь завтра придете, да?

– О, не сомневайся, – отвечает Софи. – Конечно, придем.

Мама никогда не разрешает нам пропускать мероприятия, которые проводит штаб Россума в рамках предвыборной кампании. Вот везение, да? Они всегда проходят одинаково: кругом тебя снуют люди с пластиковыми стаканчиками в руках и слишком уж запросто заглядывают тебе в глаза. Я забываю имена сразу же, стоит мне их услышать. А потом приезжает сам Россум, и все начинают вести себя чересчур бойко. Они смеются громче, поворачиваются к нему, подходят ближе и просят сделать совместное селфи. Россум, кажется, всегда немного озадачен этим. Но не в плохом смысле. У него всегда такое выражение на лице, словно он спрашивает: «Вы это точно обо мне?» Он впервые баллотируется на выборах, потому, видимо, и не привык к такому вниманию.

Россум здорово отличается тем, как умеет подать себя. Его предвыборные обещания тоже отличные: он очень современный и то и дело говорит, что пора поднять прожиточный минимум. Но главное – то, как он говорит. Ему ничего не стоит заставить тебя смеяться, или почувствовать, как по спине бегут мурашки, или осознать, как ты важен и нужен. Я часто думаю о людях, которым удалось словами изменить мир. Патрик Генри[1], Соджорнер Трут[2], Джон Фицджеральд Кеннеди[3], Мартин Лютер Кинг[4]. Да, знаю, Россум просто еще один кандидат на должность в сенате штата. Но он умеет превратить все это в важное событие. Эта предвыборная гонка – когда он говорит о ней, она кажется ключевой точкой в истории штата Джорджия. Тебе начинает казаться, будто ты свидетель исторических перемен.

Я вот не могу даже представить, чтобы мне удалось такое.

Завтра избирательный штаб проводит в местной мечети благотворительный обед для представителей всех конфессий. Мама, естественно, в невероятном восторге. Наша семья не слишком ревностно соблюдает традиции иудаизма, но ей ужасно нравятся все эти мероприятия, направленные на сплочение религиозных общин.

– Будет здорово, – заверяет нас Ханна, открывая крышку ноутбука. Потом вдруг замирает и снова поднимает взгляд. – Погодите-ка, вам ведь нужно вернуть деньги за покупки, верно? Гейб сейчас в комнате для важных гостей. Я его приведу.

Комната для важных гостей – это кладовка.

Буквально спустя минуту Ханна возвращается к нам снова. За ней идет Гейб. Он облачен в новенькую голубую рубашку на пуговицах, на груди которой я вижу наклейку с лицом Джордана Россума. Иногда нам говорят, что мы с Софи похожи на Гейба: мы все высокие, темноволосые, с орехового цвета глазами. Но у него губы более пухлые, брови дугой и жиденькая бородка, которую он старательно пытается отрастить. Гейбу двадцать три года – на целых шесть лет меня старше. Так что я не вижу никакого сходства.