– Не худое… – Мальфрид хмыкнула. – Может, я думала его Сигурдом назвать!

– Мы со Свандрой потолкуем… как срок придет… кто ему будет имя давать. Если я… то…

Дедич опустил голову, будто от усталости забыл, о чем говорил. Мальфрид ласково запустила пальцы ему в волосы. В ней вдруг ожило былое томление, хотя Дедич явно не готов был на него ответить, да и Сванхейд лежала на своей постели в сажени от них.

– Он станет нашим Соловьем, – Дедич поднял голову. – Дед Ведога нагадал. Сказал, родится витязь, будет волю богов исполнять, за честь дедов стоять стеной, до самой смерти своей.

– Поди прочь! – Мальфрид оттолкнула его. – Он еще не родился, а вы уже о смерти толкуете!

– Там, где судьбы людские ткутся-куются, уж решено все наперед – и моя смерть, и твоя, и его. Не то важно, что умрет человек, а то, чтобы жизнь свою даром не потратил. Я дал тебе сказание… теперь и ты не умрешь, пока род словенский жив. И я не умру. И дитя наше…

Вспомнив, что стараниями Дедича удостоилась величайшей чести – войти в родовые предания Словеновых внуков, Мальфрид смягчилась и поцеловала его. Потом опять оттолкнула.

– Ступай.

– Ты будешь на супредки ходить? – Дедич обнял ее через одеяло. – Теперь будут Сварожинки, ты должна девок у себя собрать, кур молить[19]. Я приду, ладно?

Мальфрид улыбнулась. Обычный сговор между отроком и девкой, чтобы видеться в течение долгой зимы, казался ей очень смешным, когда заключался между зрелым мужем, жрецом Перыни, и ею, носящей уже второе дитя.

– Курицу принесу, вот слово!

– Гусли лучше принеси. А жена твоя мне косу не вырвет, если ты повадишься на девичьи супредки ходить?

– Жена? – Дедич как будто удивился. – Так я вдовец. Год уже. Потому и живу в Перыни. Ты не знала? Думал этой зимой другую брать, да обожду теперь.

– О! – Мальфрид это не приходило в голову. Она видела его только в нарядной одежде и не заметила признаков вдовства (в мужской сряде они куда менее бросаются в глаза, чем в женской). – Ну, коли ты опять жених, то приходи на супредки. А теперь ступай.

Дедич еще раз поцеловал ее и вышел. Мальфрид снова легла, держа в ладони кремневую стрелку возле груди. Если они будут видеться зимой на супредках, то она, может быть, наконец разберет, что он за человек. Она уже не та глупая девчонка, которая два года назад вручила свою судьбу мужчине, не зная, чего от него ждать и что он принесет в ее жизнь. Да и что скажет Сванхейд? Наученная опытом, Мальфрид не собиралась больше саму себя сватать и выходить из воли главы дома, чьей мудрости доверяла.

Но сейчас все это мало занимало ее. Еще очень долго, до следующих Купалий, она останется невестой Волха и не покинет дом Сванхейд. Куда стремиться, если ей здесь так хорошо?