Я потеряла дар речи, позволив ему обнять меня, и меня охватило невероятное чувство: счастье.

52 Ник

52

Ник

Я в дерьме. Во мне было так много гнева из-за того, что произошло, что было трудно скрыть это от Ноа. Я не хотел, чтобы она волновалась, чтобы даже думала о том, что произошло, но мой разум прокручивал это двадцать четыре часа в сутки.

Меня пытались убить.

Я был одержим мыслью, что что-то подобное может произойти снова, но на этот раз не со мной, а с моей красивой женщиной, которая жила так, будто ничего не произошло. Ноа вернулась к своему обычному распорядку: ходила на занятия, на работу, а потом ко мне. Мы не жили вместе, и невозможность постоянно видеть ее сводила меня с ума.

Стив отвечал за то, чтобы забирать ее и ждать окончания занятий, чтобы с ней ничего не случилось, но, если бы это зависело от меня, я бы запер ее в комнате со мной. Я едва мог встать с постели, выздоровление шло очень медленно, и я выходил из квартиры только в больницу. Сиделка, которую наняла Ноа, отвечала за то, чтобы помогать мне по дому, но мне жутко не нравилось чувствовать себя инвалидом. Мне хотелось быть с Ноа, следить за тем, чтобы с ней все было в порядке.

Когда она приходила ко мне, это была сущая пытка. Она приходила и рассказывала, как прошел ее день. Ее улыбка наполняла всю комнату радостью, и я умирал от желания схватить ее, снять одежду и сделать своей.

В последний раз мы занимались любовью, когда зачали Эндрю. Шесть месяцев не чувствовать ее, шесть месяцев не погружаться в нее и не заставлять ее стонать. Мое тело почти не двигалось, но мой разум был способен взобраться на Эверест.

Однажды, через две недели после моего переезда в Лос-Анджелес, она появилась в облегающем сером платье, которое подчеркивало все изгибы, даже ее живот, который стал округлым и красивым. Ее волосы были распущены, а глаза сияли, как никогда раньше.

Было уже жарко, и ее кожа уже начала приобретать цвет загара, который мне так нравился. Было очень тяжело, но я должен был сдерживать себя, чтобы не послать куда подальше предписания врачей и не заняться с ней любовью, погружаться в нее, восполняя то, чего мне так не хватало.

– Ник, ты меня слушаешь?

Я отогнал свои грязные мысли и обратил внимание на нее.

– Прости… ты что-то спросила?

Ноа закатила глаза.

– Я тебя ни о чем не спрашивала, просто сказала, что, так как скоро занятия закончатся и ты уже очень скоро восстановишься, я бы хотела, чтобы мы вместе пошли покупать детские вещи. Мы ведь даже понятия не имеем, что нужно купить. Я тут подумала, что, если мы сдвинем мою кровать и поставим ее у стены в ванной, будет достаточно места для кроватки и этой штуки для смены подгузников…