– Здесь будет детская… Тебе должно понравиться.

Она была красивой. Все было выкрашено в белый цвет, мебели не было, но паркет блестел, как и во всем остальном доме. Прямо перед дверью было большое окно, а под ним скамья, из тех, где внутри можно хранить вещи.

Я улыбнулась. Я представила нас, нашего ребенка в этой комнате, мирно спящего, играющего, плачущего, смеющегося. Увидела, как мы втроем проживаем невероятные моменты. Это наш дом, наш уголок, наш место.

– Мне безумно нравится! – воскликнула я, повернувшись к нему с широкой улыбкой.

Ник оттолкнулся от дверного косяка и подошел, чтобы поцеловать меня. Он посмотрел мне в глаза со сдерживаемым волнением.

– Я хочу дать тебе все, Ноа… Хочу, чтобы ты была счастлива со мной и чтобы мы воспитали нашего драгоценного малыша так, как наши родителей не сумели воспитать нас.

Я обняла его шею и счастливо улыбнулась.

– Хороший способ съехать с чердака, – рассмеялась я.

– Дом оформлен на твое имя, – добавил он, прижимая меня к себе и целуя в губы. – Хочу, чтобы ты не думала ни о чем, кроме ребенка и твоих собственных планов, которые ты хотела реализовать до беременности. Знаешь, в университете есть специальная программа для студентов с детьми, она более гибкая и…

Я поцеловала его, прервав все, что он собирался сказать.

– Спасибо, Ник, – сказала я, взволнованная всем, что он сделал. – Ты сделал меня очень счастливой, я люблю тебя.

Мы снова поцеловались и провели остаток дня, планируя, как мы хотим обставить дом и когда переедем.

Моя новая жизнь шла полным ходом, и мне это нравилось.

Первую неделю восьмого месяца я практически не выходила из университета. Научилась справляться с тем, что люди смотрели на меня каждый раз, как я входила или выходила из библиотеки, и поняла, что лучшее, что можно сделать, когда о тебе все говорят, – просто принять это.

В конце концов мои одногруппники и даже преподаватели к этому привыкли и стали помогать мне: несли мой рюкзак, ноутбук, даже покупали еду. Мой живот стал главной достопримечательностью факультета. Внезапно все захотели узнать о ребенке, захотели потрогать мой живот… А между тем мне становилось все более не по себе: Эндрю вырос почти в три раза, и я чувствовала себя ходячей бочкой.

Нику не нравилось, что я так далеко от дома, но это была моя последняя неделя в кампусе перед летними каникулами. Нужно было все уладить. А когда я все закончу, останусь дома, ожидая рождения сына. Но вдруг все осложнилось.

Однажды, когда я выходила из библиотеки, а выходила я обычно в основном в туалет, повторилось то, что уже произошло несколько месяцев назад. Я снова встретилась с Майклом.