конечность, между тем наблюдая за тем, как ресницы девушки затрепетали и

открылись.

Её взгляд был первые несколько секунд расфокусированный, будто она не имела

представления, где находится, но тут же стал более ясным.

— Ты здесь, — прошептала моя малышка, улыбнувшись краешком губ.

— Конечно, — ответил я, наблюдая за тем, как девушка заматывается в простынь,

как в кокон. Её щеки разрумянились, а взгляд застенчиво потупился.

Решив сбить эту неловкость, я не придумал ничего лучшего, чем игриво

произнести:

— Это же моя комната, где мне еще быть’?!

Матильда нарочно недовольно надула губы, а после саркастически изрекла:

— И это все? Где романтика?

Хрипло рассмеявшись, я притянул девушку к себе, и, Приподнявшись на локтях,

навис над ней.

— Хочешь романтики? — озорно блеснул глазами, а мой рот изогнулся в грязной

ухмылке.

Марголис это не напугало. Отнюдь. Потому что я знал, эта девчонка не нуждалась в

красивых словах. А еще ее заводили игры, споры, и она любила покомандовать, но

в постели может быть только один генерал. И, как бы я не любил красивые глаза

своей соседки, уступать свое место я не намерен.— Конечно, — дернула она