Я посмотрела на Донавана. Он все еще светил фонариком в лицо Аарону, так что я его почти не смогла разглядеть. Я размышляла о том, могли ли горькие чувства, которые Аарон испытывал к отцу, действительно иметь к этому отношение.

– И ты думал, что добьешься своего, атакуя меня? – спросила я.

– Я не атаковал тебя. Пытался помешать успеху фильма в целом.

– Но все это касалось меня… – я только теперь поняла, что на самом деле это не совсем так. Когда упал софит и разбилось надгробие, я просто оказалась не в том месте не в то время. А пропажа моего зомби-грима больше навредила Лее, чем мне. Все остальное, казалось, было направлено на меня, но, вероятно, он делал что-то еще, о чем я не знала.

Вдруг я вспомнила о статье.

– Та статья сильно мне навредила.

Он покачал головой.

– Вот это не моих рук дело. Возможно, ребята из съемочной группы говорили с прессой, или еще что-то.

Купер отпустил Аарона, и он просто стоял, уставившись на меня с несчастным видом.

– Вы расскажете моему отцу? – спросил он.

– Конечно, мы расскажем твоему отцу! – сказал Грант.

Я подняла руку.

– У тебя есть два варианта. Или ты перестаешь появляться на площадке, или продолжаешь тут ошиваться и сам рассказываешь все отцу.

– Я не буду приходить, – сказал он сразу же.

– Не будем рассказывать? – спросила Аманда.

– Нет… – я поймала взгляд Аарона. – Не будем.

Он кивнул мне, вытер глаза тыльной стороной ладони, затем сказал:

– Мне жаль.

– Знаю, – ответила я.

Он продрался через стоящих, опустив голову, и скрылся в темноте.