При том, что штампа в паспорте ни у нее, ни у меня действительно до сих пор нет, из-за контракта.

Я жестами прошу Арину дать мне телефон, потому что боюсь, что ее начнет ломать. Она всегда была подвержена влиянию родственников. А я знаю, что высказать, уже давно хочу.

Но она лишь мотает головой, и сильнее стискивает трубку в руках.

— Извини, мам, — произносит тихо, но твердо, и даже я поражен ноткам стали, появившимися вдруг в ее голосе.

— Извини, но это не твое дело. И… терпеть твои оскорбления я больше не намерена. Оправдываться тоже. Если ты и дальше будешь продолжать в том же духе, то больше мне не звони.

С этими словами Арина отключает вызов, и кладет телефон на стол.

Дышит тяжело, словно только что пробежала марафон, и для нее, наверное, так оно и есть.

Уверен также, что ей не хочется обсуждать произошедшее. По крайней мере, не сейчас. А потому я делаю вид, что ничего такого не случилось.

Мы продолжаем ужин, и на этот раз действительно едим.

Спустя некоторое время Арина понемногу расслабляется.

***

— Знаешь, я совсем не считаю себя шлюхой, — вдруг произносит Бельчонок.

Мы едем на машине, возвращаемся в нашу квартиру.

— Мы любим друг друга и… совсем не важно, кто что говорит.

— Конечно, — соглашаюсь я.

— Неважно, что без штампа.

— Ты же знаешь, я в любой день, только намекни. Это ты у нас сильно занятая личность.

Арина тяжело вздыхает.

— Да, ладно, Бельчонок, не парься, — пытаюсь, как могу, успокоить.

Заворачиваю в сторону смотровой площадки, потому что хочу расслабить ее немного.