— То ты замахиваешься на мою девушку, то на машину. Может, ты, уже перестанешь лезть в мою жизнь?

Эти слов Джексона звучали крайне грубо. Эта сторона его личности мне не нравится, когда он начинает грубить другому человеку в отсутствии на то веских причин.

— Джексон, я извинился уже за все. Я желаю вам только счастья, правда!

Искренне сообщает Питер, повышая голос.

— Когда целовал мою девушку, ты желал нам счастья? Не верю я тебе!

Джексон пошел по неверному пути. Ревность его захватила полностью с ног до головы. Не зная, как остановить очередную переброску оскорблений этих двоих, я обратила внимания, что мы стоим сейчас на месте и не едем. И тут я смотрю в окно и вижу огромную лужу, в которой мы сейчас находились.

— Джексон, Питер, перестаньте. Мы вообще не едем! Посмотрите в окно! — кричу я.

— Как не едем? — удивился Джексон, руки которого были на руле машины.

Питер и Джексон одновременно бросили взгляды в окно, наблюдая за тем, что наша машина оказалась в самой настоящей трясине с грязью.

— О, нет, — ошарашено произносит Питер, зачесывая челку назад.

— Мы застряли, — с ужасом прошептала я.

Открыв дверь машины, я вижу трясину, в которую въехали наши колеса.

— Довольны? Вот к чему привели ваши постоянные ругательства! — крича, говорю я, обращаясь к братьям. — Давайте хоть раз забудем о них, особенно сейчас, когда мы застряли посередине леса в трясине с грязью.

— Давай так. Питер, выходи толкать машину, а я за рулем буду дергаться! — командует Джексон.

— Почему я толкать буду, а ты сидеть в чистой машине?

— Потому что ты старше всех!

— Это что дискриминация по возрасту?

Я, не обращая внимания на их разбирательства, открываю дверь машины.

— Ты куда? — спрашивает Джексон совершено другим голосом, которым не выражается с Питером.

— Толкать машину. Я не собираюсь застрять здесь на веки, и слушать вашу брань и…