— Знаешь, тот факт, что Вселенная не имеет конца и края, позволяет нам считать, что мы не одни в этом огромном бесконечном мире. И где-то там живущие человечки тоже думают об этом.

— Получается, что человек никогда не узнает всей правды обо всем.

— Быть может, это и не нужно знать человеку. Это не поддается его пониманию.

— Но тебе разве неинтересно как образовалась Вселенная? Если ли другие Вселенные? Галактики? Есть ли жизнь на других планетах?

— Безумно интересно, но чем больше начинаешь думать, тем больше у тебя возникает вопросов. И это замкнутый круг. Огромное число ученых занимаются этой сферой уже тысячи лет. Но ответов по-прежнему меньше, чем вопросов. Что, если Вселенная создана не с целью, чтобы ее изучали. Вдруг она с самого начала хотела оставаться загадкой для всех…

— Как интересно ты рассуждаешь… Если так представить масштабно, то мы по сути являемся песчинкой в необъятных просторах Вселенной.

— Даже меньше песчинки. Поэтому, Джексон, может даже и хорошо, что мы не знаем большего, чем нам дано знать. Когда я начинаю думать обо всем этом, смотря на небо, то в моем сознании словно происходит сдвиг. Я начинаю копаться в своих мыслях, осознавая, что я не Вселенная, я не вечна, я никогда не узнаю, происхождение себя, зачем я нахожусь в данном месте, в данное время, с какой целью. Рано или поздно я покину эту планету.

— Твои слова вызывают во мне мурашки. Ты права, углубляясь в это, вопросов становится все больше и больше. Так же и зациклиться можно…

— Вот я и говорю про это. Мы должны принять загадки Вселенной и осознать тот факт, что у нее тоже, может быть, своя личная жизнь.

— Да, точно, — улыбается Джексон. — У тебя такое задумчивое выражение лица… Знаю! Сочинила в голове строки?

— Да, — киваю я. — Секундочку…

Я беру телефон и принимаюсь печатать свои мысли.

— Не отвлекаю, пиши, а я посмотрю на звезды.

Я написала строки, посвященные Вселенной и всех ее тайн. «Какое же это нереальное чувство, когда испытываешь вдохновение», — говорит мой внутренний голос.

— Хочешь послушать? — улыбнувшись, спрашиваю я Джексона.

— Еще бы… Сейчас снова буду потрясен. Я уверен. Уже можно плакать?

— Джексон, почему сразу плакать?

— Я слушаю тебя!

— Начинаю.