— Питер, тоже решил прогуляться?

— Да, после работы с твоим отцом.

Вид у него усталый.

— Сегодня он явно не в духе.

— Причиной его недовольства являюсь я, — глубоко вздохнув, говорю я.

— Ты? Вы поссорились?

— Да, и я сбежала еще утром с дома.

— Ого, рассказывай подробно. А я со своей стороны постараюсь помочь тебе!

— Спасибо Питер, но мне поможет только одно: понимание моих мыслей, действий и желаний отцом, которого у меня, к сожалению, нет.

— Что-то серьезное между вами произошло?

— Он желает, чтобы его дочь следовала тем целям в жизни, которые он для нее поставил, — с грустью шепчу я, смотря на небо: облака плывут по нему медленно и плавно. — Может вам стоит искренне поговорить друг с другом? Как ты на это смотришь?

— Он не хочет меня слушать. С его чрезмерным эгоизмом ко всему окружающему мне трудно найти точки соприкосновения в общении. Кажется, что тебя он любит больше, чем свою родную дочь.

— Не говори так, он любит тебя и обязательно поймет, когда выслушает и увидит, насколько для тебя важны иные цели. Хочешь, я побеседую с ним?

— Спасибо, Питер, но думаю, что в этой ситуации я должна сама с ним попытаться поговорить.

— Не грусти только, прошу. Что мне сделать, чтобы ты улыбнулась сейчас?

— Ты и так заставляешь улыбнуться своими словами поддержки.

— Знаю! Но я еще кое-что придумал. Закрой глаза.

— Питер, только давай без щекоток!

— А это идея, но я придумал другое.

— Надеюсь, что оно адекватное.