Выйдя в зал клуба и зайдя за барную стойку, я схватила сумочку и куртку, вытащила из фартука сотовый и протянула фартук бармену.

— Я вернусь за чаевыми, — сообщила я ему и направилась к выходу.

Эдди стоял у двери. Я не смотрела на него.

Я понятия не имела, куда идти и что делать. Единственное, чего я не собиралась делать, так это плакать, хотя мне очень-очень хотелось.

Я замешкалась, оказавшись на улице, и Эдди схватил меня за руку и потащил к своему грузовику. Мы сели в него, тронулись и в полной тишине поехали к дому Эдди. Мне следовало бы возразить, но у меня не хватило духу. Я боролась за контроль над эмоциями. За мной гнался мужчина с ножом, другой мужчина планировал изнасиловать меня, а еще один мужчина стрелял в меня. Я должна экономить свои силы для предстоящих битв.

Эдди проводил меня на кухню, и я швырнула сумочку на стойку, а затем встала посреди комнаты, пока он закрывал дверь.

Он направился ко мне, но я его обогнула, вернулась к двери и распахнула ее.

Наклонившись, сняла одну туфлю на шпильке, выбросила ее на задний двор и сделала то же самое со второй. Я закрыла дверь и повернулась к Эдди.

Он пристально смотрел на меня, в его глазах все еще поблескивали остатки ярости.

— Ненавижу эти туфли, — сказала я ему.

Пройдя через кухню в его спальню, я начала выдвигать и задвигать ящики, или, скорее, дергать их со всей дури в поисках футболки.

Вошел Эдди, мягко оттеснил меня от нападения на его невинный комод и начал притягивать в свои объятия.

— Нет! — Я вырвалась. — Мне нужно лечь спать. Мне нужна футболка.

Я повернулась к комоду. Эдди притянул меня обратно в свои объятия, на этот раз менее нежно и с большей решимостью.

— Не надо, Эдди. Я держусь на волоске, — сказала я его горлу. Если бы он обнял меня, я бы потеряла самообладание.

— Зачем?

Я подняла глаза и заметила его настороженный взгляд, но ярость из него исчезла.

— Что «зачем»?

— Зачем ты держишься?

Я уставилась на него.