Боже милостивый.

— Кто за рулем? — спросила Инди.

— Я выпила только один ром с колой, могу сесть я, — вызвалась я.

— Я так не думаю, — возразила Дейзи. — Тебе нужна жидкая храбрость, чтобы встретиться лицом к лицу со своим папочкой. Этот коктейль — мой последний, я сяду за руль.

Появилась Лотти. Мы познакомили ее с Дейзи, и между Дейзи и Лотти за пять минут, пока они делились историями об операциях по увеличению груди, образовались крепкие узы.

Мы заказали китайскую еду, поели, выпили и стали ждать.

Мы не хотели заявляться на место нашего последнего преступления слишком рано, и Ширлин сказала Дейзи, что папа обычно садится за стол позднее.

В одиннадцать тридцать мы начали собираться выезжать, но затем Тод остановился на кухне как вкопанный.

— Не-не-не, я пытался, действительно пытался, но не могу. Сейчас вернусь. — Затем убежал вверх по лестнице.

Мы все стояли на кухне и переглядывались. Он спустился с блестящими серебристыми шпильками с заостренным носком и тонким ремешком на лодыжке, который пересекался сзади, а также соответствующим ремнем. Он протянул мне ремень, а затем опустился передо мной на колени.

— Что ты делаешь? — изумилась я, когда он поднял мою ногу, снял черную туфлю и бросил ее в гостиную.

Чаулина стояла в дверях кухни, наблюдала за полетом моей туфли над своей головой, гавкнула, а затем шлепнулась на попку.

Тод обул мою ногу в серебристую туфельку.

— Я не поклоняюсь алтарю Сары Джессики Паркер и всему, что связано с «Сексом в большом городе», но не могу выйти в свет с горячей девушкой в черных туфлях на плоской подошве. Черные туфли на плоской подошве носят, когда тебе восемь и девяносто восемь, а не в промежутке между этим.

— Тод…

— Не-а! — отрезал он, выставляя руку ладонью вперед.

Я знала, что с Рукой лучше не спорить.

Так что, если что-то случится и я не смогу убежать, по крайней мере, умру разодетой в пух и прах.

* * * * *

Добравшись до места, мы направились сразу в бар, и я оглядела толпу в поисках каких-либо признаков Дариуса или сердитых чернокожих женщин.