– Нет, не нужно. Развлекайтесь, – ответила Тара. – И… ох… Минни…

– Да?

– С днем рождения, милая!

Минни попрощалась и отключила телефон.

– Что все это значит? – спросил Квинн.

– Ты недавно звонил ей, спрашивал мой номер, и она просто хотела убедиться, что ты меня нашел.

Квинн кивнул и посмотрел на небо:

– Я звонил ей с телефона приятеля, когда у меня батарейка села. Надеялся, что у нее есть твой номер.

– Ну, она поздравляет с днем рождения.

Минни прислонилась к груди Квинна. Он обнял ее и поцеловал в шею. В небо взлетела очередная волна фейерверков. Полосы света тянулись до самого горизонта, и Минни удовлетворенно вздохнула. Они мягко покачивались в такт музыке, голова Минни лежала на плече Квинна.

– Утром пойдем на вересковые пустоши, встретим рассвет на нашем холме?

– Наш холм? Мне нравится, как это звучит. – Потом, после паузы, Минни добавила: – Квинн, могу я тебя кое о чем спросить?

– Конечно. О чем угодно.

– Это глупый вопрос, который Лейла всегда задает накануне Нового года. Для нее это нечто вроде традиции: где бы ты хотел очутиться в это же время через год?

– Где мне хотелось бы быть? – Квинн немножко подумал. – Мне хотелось бы быть вот здесь, в Примроуз-Хилле, с тобой, и грызть пшеничные батончики.

Минни улыбнулась, и это была улыбка из тех, когда ты уже чувствуешь, что мышцы лица устали от постоянных улыбок. И повернулась, чтобы поцеловать Квинна. Обычно поцелуи для Минни включали в себя некую долю осознавания… За физическим контактом всегда крылось понимание того, что думает другой человек, или к чему ведет поцелуй, или что, возможно, скоро нужно будет поспешить на автобус… Это походило на субтитры к фильму: внимание далеко не всегда успевало сосредоточиться на нужном. Но в этом поцелуе субтитров не было. Логическое мышление отступило перед наслаждением.

– А как насчет тебя? – спросил наконец Квинн, обжигая дыханием ее щеку. – Где ты хотела бы оказаться?

– Мне и здесь совсем неплохо, – тихо ответила Минни. – Если в час лемминга я буду целовать именно тебя.

Она увидела, как расширились глаза Квинна. Он спросил странным тоном:

– Час лемминга? Ты?.. Я так и знал, что это ты…