Не умею я ходить на них. Но потом я обвиняю во всем Зевса, это он заявился в бар и испортил мне вечер своими выходками с выпяченной грудью.

Вздохнув, я беру свою сумку и вылезаю из машины. У меня чуть сердечный приступ не случился, когда я увидела Зевса, стоящего в конце дорожки.

— Господи Иисусе! — говорю я, хватаясь за грудь. — Какого черта ты здесь делаешь? Я думала, ты все еще в баре.

— Я ушел сразу после тебя.

— Ты, что, прилетел сюда?

Он смеется глубоким звуком, который эхом отдается в моей груди.

— Нет. Просто я не вожу машину, как бабушка.

— Я не вожу. Как бабушка. Я вожу ответственно.

— Мгм… — он снова смеется.

— Почему ты покинул бар? Неужели в ручке закончились чернила?