Я не могу этого сделать. Я не могу рисковать тем, что это может плохо закончится.

Я не хочу, чтобы Джиджи пострадала.

Или я.

Я не могу поставить свое сердце на карту ради Зевса Кинкейда.

— Остановись. — Я отталкиваю его руками в грудь.

Он отступает, выглядя растерянным. Я спускаю ноги на пол.

— Голубка?

— Я не могу сделать это с тобой.

Его замешательство трансформируется в боль. Я вижу, как это отражается в его глазах.

Он отступает назад. Запускает пальцы в волосы, переплетая их на затылке.

— Кам…

— Мне нужно, чтобы ты ушел.

Он долго смотрит на меня, пока я больше не могу этого стерпеть. Я отворачиваюсь и смотрю в коридор.

Следующее, что я слышу – это звук открываемой двери. Я чувствую прохладу ночного воздуха на своей коже. Дверь плотно закрывается.

Я прислоняюсь спиной к стене.

Он ушел.

Это ведь то, чего я хотела, верно? Это то, что я велела ему сделать.

Но слезы все равно словно предатели наполняют мои глаза.

И когда я слышу, как оживает двигатель его машины, внутри меня что-то загорается. Я не хочу называть это чувство, но оно хорошо знакомо мне.

Тогда я двигаюсь. Я открываю переднюю дверь, не имея ни малейшего представления, что собираюсь сказать ему, зная только, что не хочу, чтобы он уезжал вот так.