Я закрываю глаза от прямоты его слов.

— Я понимаю... — говорю, открывая глаза. — Но мне кажется, ты слишком строг к себе.

— Я недостаточно строг. У меня здесь есть все. У меня есть ты. У меня есть Джиджи, мои младшие братья и сестра, и даже мой отец. У Скотта нет ничего и никого, кроме меня и врачей, которые его лечат, и медсестер, которые за ним ухаживают. Вся его жизнь изменилась. Его будущее, все, чем он мог бы стать, было отнято у него одним единственным ударом.

— И теперь, чтобы помочь ему, ты собираешься драться с кем-то другим, рискуя повторить тот же путь. — Я обхватываю себя руками при этой мысли, пытаясь отогнать холод, который она приносит.

— Димитров - не тот человек, о котором тебе стоит беспокоиться. То, что случилось со Скоттом, с ним не случится. У этого парня голова сделана из камня.

— Я не о нем беспокоюсь, или о том, что он может пострадать! — восклицаю я. — Я беспокоюсь о тебе!

Зевс хмурится, воспринимая мои слова как оскорбление. Как будто я считаю его слабым. Я не считаю его слабым. Но я думаю, что Димитров непредсказуем. Я читала и слышала истории о нем.

— Он ко мне не подойдет, - выдавливает из себя Зевс.

— Он животное, которое не имеет понятия о правилах. Он должен быть в клетке. А не на боксерском ринге.

Зевс берет мое лицо в свои руки.