Ощущение, что ношу не ребёнка, а монстра. 

— А вот наша Лизочка вообще не спала. И что? И что делать? Ну вот я с ней и спала. А как ты хотела? Родишь, и не такое делать будешь! Коляска? Да брось, ну купила я эту коляску! Через ме-сяц уже санки. Кроватка? Пф! Да главное, чтобы приставная, пове-ерь мне! Секс? Ха-ха, я тебя умоляю! Да ты ещё год не захочешь! И где? Ой, муж сразу переехал в гостиную спать. Ну уж простите, но слушать ворчание, что он не выспался… Ага, как же. Да и у тебя так будет, сто процентов. Ну не знаю. Ну это ты щас так говоришь! Ага, через годик побеседуем. Нет ну и чё она? Ну она же у-ка-чи-ва-ет! Я бы тож качала и тож бы ничё! 

И такая дребедень целый день, целый день…

Лев входит в спальню и смотрит на меня не то с умилением, не то с насмешкой.

— Мне опять сегодня сказали, что пора прощаться с личной жизнью, — вздыхаю я.

— М-м, — тянет Лев и подходит, чтобы тоже посмотреть на моё отражение. — Понятно.

— Что тебе понятно?

— Что нечего слушать всяких тёток. Хотя, наверное, я понимаю твои загоны. И не думай, что я такой уж бесстрашный.

— Мне прям легче стало, спасибо, — кривлюсь я, но в целом прекрасно понимаю, что никто надо мной не смеётся, и это действительно правда. 

Никому не может быть “не страшно”. Никто не может быть “готов”. 

Как можно подготовиться к тому, что тебе незнакомо, неизвестно. Ты можешь родить какого угодно ребёнка. Спокойного, гиперактивного, здорового, как бык, или болезненного, привязанного к тебе, или напротив  —  самостоятельного.

И да, все твердят, что это просто воспитание, но есть во мне что-то что кричит благим матом: “Нет, не воспитание…”, просто все люди разные  —  это факт. А уж все дети точно разные, и против этого не попрёшь.

— А ещё сегодня мне одна дама сказала, что беременность  —  счастливейший период.

— И?

— И я сказала, что она, наверное, не была беременна.

— И?