Я ахнула, с губ сорвался стон. Услышав это, Трэвис лишился всякого самообладания, наспех избавился от боксеров и без промедления погрузился в меня.

Устроившись поудобнее, он все же заставил себя остановиться. Его жаркое прерывистое дыхание горячило мне кожу.

– Мне нужно… медленнее… или я…

– Не останавливайся, – сказала я, обхватив его ногами. – Не в этот раз.

Он помедлил всего пару секунд, чтобы поцеловать меня, но стоило ему вновь пошевелиться, и он уже не мог останавливаться. Трэвис вновь и вновь входил в меня, руки его тряслись, он настолько отдался чувствам, что больше не сдерживал себя, позволяя каждый клеточке тела насладиться прикосновениями к моей коже.

– Голубка…

– Не останавливайся, – прошептала я.

Он казался каким-то другим и в то же время родным, теряя контроль над собой и достигая пика.

– Боже, с тобой так хорошо… так чертовски… – Он застонал, испытывая оргазм, дрожа и все еще оставаясь внутри.

Мы оба тяжело дышали, но потом он сделал глубокий вдох и проговорил:

– Черт подери, прости меня.

– За что простить? – спросила я и, улыбнувшись, поцеловала мужа в щеку.

– Я немного увлекся.

– И это плохо? – спросила я, все еще обвивая его ногой.

Трэвис лег рядом и уставился в потолок.

– Я не занимался с тобой любовью, а просто спускал пар.

– И я совсем не злюсь.

Он бросил на меня взгляд:

– За что ты так сильно меня любишь? Я же полный придурок… но ты понимаешь меня. Читаешь мои мысли задолго до того, как я озвучу их.

– Не знаю, – сказала я, касаясь его щетины.