Она глубоко вздохнула. Ее голос был тихим, когда она снова заговорила.
— Спасибо тебе за сегодняшний вечер, Джек.
Наклонившись, я прижался поцелуем к ее виску.
— Не за что, Роуз.
В десять минут девятого я забрал у нее кружку с холодным чаем и поставил ее на журнальный столик. После чуть больше половины фильма она заснула, и ее голова опустилась мне на плечо. Я досмотрел фильм до конца, не сдвинувшись ни на сантиметр, чтобы она могла отдохнуть. Чем больше она прижималась ко мне, тем труднее мне было не разбудить ее и не поцеловать ее. Казалось, что она захватила всю квартиру, и я не чувствовал ничего, кроме ее запаха.
Я наслаждался каждой секундой — и фильмом, и теплым телом Роуз, прижавшимся к моему.
Подхватив ее на руки, я выпрямился, позволяя одеялу упасть с нее.
Она начала приходить в себя, когда мы были на полпути вверх по лестнице.
— Джек? — Ее руки сжались вокруг моей шеи. — Который час? — пробормотала она.
— Немного за десять.
Вздохнув, она положила голову мне на плечо.
— Тебе понравился фильм?
Мне не приходилось было врать.
— Да, ты была права, он был хорош.
— Таких фильмов больше не снимают, — пробормотала она.
Я открыл дверь в ее комнату и вошел, осторожно положив ее на кровать. Она свернулась калачиком на боку, и я натянул на нее уже распахнутые одеяла.
— Спокойной ночи, Джек, — прошептала она. — Увидимся завтра.
— Я разбужу тебя в 6:30. Нам нужно быть в больнице в половину восьмого.
— Хорошо.
Я был прикован к месту, но не знал, что еще сказать, что позволило бы мне остаться с ней подольше, провести эту ночь,