— Достаточно близко. — Одна рука скользнула вверх по моей шее, снова прижимая мои губы к его губам. Я немного растаял, во мне растаяло желание. — Может быть, я переживал синдром отмены Джеймса. Я слышал, это очень серьезно. Опасно для жизни, потенциально.

Мое сердце замерло. Он знал, как работать со мной изнутри и снаружи.

— Ты меняешь тему, — сказала я между поцелуями. — И это работает.

Спустя еще минуту и еще одну его неудачную попытку начать снимать с меня одежду, нам не терпелось остаться на стоянке.

— Пойдем домой, — прошептала я, кладя голову ему на плечо. — Тогда мы можем продолжить с того места, на котором остановились.

— Окей.

Я слезла с него и пристегнула ремень безопасности, пока он приспосабливался, прежде чем включить заднюю передачу. По крайней мере, я была не единственной, кто был горяч и обеспокоен.

— Кстати, — сказал он, взглянув на камеру заднего вида, — к тебе не приставали, когда ты шла к грузовику?

Я пожала плечами.

— Наверное.

Чейз рассмеялся и покачал головой. — И ты сказала, что никогда не попадаешься на глаза. Что сказал этот парень?

— Он спросил, знаю ли я сердечно-легочную реанимацию… потому что у него перехватило дыхание. — Я закатила глаза.

— Пш. Слабая линия приема.

Это было. Можно было сказать, что парень просто бродил по кампусу, бросая это на каждую девушку-одиночку, с которой встречался.

— Ты тот, кто говорит, мистер подражатель авиадиспетчеру. — Я протянула руку и ткнула его в ребра.

Он вздрогнул и схватил мою руку, положив ее ладонью вниз на свое бедро. Мой разум тут же вернулся к нашему поцелую несколько минут назад и ко всему тому, что должно было произойти примерно через двадцать минут.

— Эй, это заставило тебя говорить со мной пару минут. Лучше, чем быть сбитым за ворота.

— Почти уверен, что я тебя сбила, — сказала я, сжимая его ногу. — Ты просто продолжал говорить.

— Что сработало, потому что ты поддалась моему обаянию.

Дерзкий ублюдок. Горячий, дерзкий ублюдок. И все же он не был полностью неправ.