— Дамир, — прошептала и подорвалась с места.

Выбежала, собираясь найти его и объясниться. Не хотела, чтобы он всё неправильно понял. Долго его искать не пришлось, он как раз поднимался на этаж выше.

— Дамир? — крикнула, остановилась в нерешительности. Он услышал мой голос, обернулся и глянул на меня равнодушно. — Давай поговорим.

Голос у меня хрипел, горло обдало резью. Он вдруг задумчиво окинул меня взглядом и спустился на мой этаж, приподнял бровь, словно в ожидании моих слов.

— Я хотела сказать, что… — замолчала, не могла подобрать слов. — Ты, наверное, уже знаешь… Ну да, слухи быстро расходятся… Я… Я…

Продолжала блеять, пытаясь вымолвить хоть что-то путное. Но затем раздались чужие шаги по лестнице, наверх поднимался кто-то из парней. Загорский посмотрел вниз и вдруг сделал шаг назад от меня.

— Нам не о чем говорить с тобой, Тина, — хмыкнул, презрительно скривив губу.

— Я не Тина, — упрямо поджала губы, ненавидела это прозвище, которым меня в детстве часто дразнили в школе.

В этот момент кто-то поравнялся с нами. Двое друзей Дамира. Елисей и Федор.

— Чего это ты с ботаничкой тусуешься, Загорский? Неужто влюбился? — ухмыльнулся кто-то из парней.

Дамир сразу же переменился в лице и скривился, словно посмотрел на что-то противное и мерзкое на подошвах своих ботинок.

— В эту? Ты серьезно, Федь? Она же Тина, грязь под моими ногами. Пф, пошлите отсюда, пока она за мной не увязалась. Не люблю прилипал.

И с этими словами вдруг двинулся вверх по лестнице, толкнув меня плечом. Я отлетела в угол, больно ударившись спиной, стекла по стене вниз, чувствуя резь в руке, но больше всего меня душила боль в душе. Смотрела вслед Дамиру, слышала чужие смешки и шепотки, но была не в силах даже встать с места.

— Эй, грязь, уйди с дороги, — пнул меня кто-то по ноге.

Все рассмеялись и стали повторять «грязь, тина, грязь», а я не могла даже расплакаться. Что-то надломилось в моей душе. Предательство подруги, унижение от парня, которого любила всем сердцем — всё смешалось. По щеке, наконец, скатилась слеза.

Глава 2

Глава 2

Три года спустя

Смотрела в отражение и дрожала, глядя на собственные опухшие веки.