— Мне не нужна твоя жалость, — тихо выплевывает она, поднимая карту моего отца и устремляя взгляд на лежащие перед ней бумаги.

— Но у тебя она есть. И я прошу у тебя прощения за то, какой совершенно ужасной ты была со мной всю мою жизнь.

Она усмехается, и я выпрямляюсь так высоко, как только могу, направляясь к двери, чтобы уйти. Борьба с Мариной не стоит таких усилий. И все же я не могу не поделиться с ней некоторыми напутственными словами, хотя мой голос дрожит, когда я это делаю.

— Ты потратила всю жизнь, делая больно моему отцу, и я ненавижу это. Но что бы ни происходило между тобой и отцом, это не мое дело. Вы оба взрослые люди. Но я никогда не прощу тебя за то, что ты сделала невозможными мои отношения с Винтер. Ты думаешь, что все твои маневры причиняли боль только мне, но Винтер они тоже сделали больно. Это привело к тому, что я почувствовала, что не могу рассказать ей то, что она заслуживала знать. Это привело к тому, что мы оказались одинокими, когда могли бы быть друг у друга. И это, — я указываю на нее, прямо ей в лицо, — на тебе и твоей дурацкой вендетте.

А потом я резко разворачиваюсь и ухожу. Я слишком зла, чтобы смотреть на нее еще хоть мгновение.

Я, спотыкаясь, выхожу из комнаты и ищу туалет, чтобы привести в порядок лицо и облегчить мочевой пузырь. И, может быть, поплакать еще немного в одиночестве. Мне нужно найти Винтер. Позвонить Винтер. Объясниться с моей сестрой.

Но, когда я заворачиваю за угол и попадаю в зал ожидания, то нахожу там Ретта Итона. Его руки скрещены на груди, волосы распущены, бородатый подбородок вздернут. Он смотрит в потолок. Его золотистые глаза блуждают взад-вперед, как будто он за чем-то наблюдает.

— Что ты здесь делаешь? — спрашиваю я.

Он садится прямо, мгновенно переводя на меня взгляд, прочищает горло и хватается за подлокотники.

— Жду. Я думаю. Да, жду. Я хотел убедиться, что с тобой все в порядке.

— Который сейчас час?

Он кивает на стену позади меня.

— Почти два.

— Два часа ночи?

— Да.

Я вздыхаю и вытираю лицо.

— Я попросила тебя уйти.

Тихий гул больницы умиротворяет меня, потому что хорошо мне знаком.

— Ну, я не хотел уходить. Я хотел сидеть здесь и ждать, чтобы все уладить с тобой. Я просижу здесь все выходные, если придется.

— Нет, ты этого не сделаешь. У тебя завтра заезд. Тебе следует отдохнуть.