Телефон Хэдли зазвонил.

– Вам помочь? – спросила продавщица.

Хэдли почувствовала, что женщина с Prada наблюдает и за ней, осуждая ее за неумение заказывать капкейки. Она положила телефон в карман и резко отчитала:

– Две дюжины шоколадных с зефиром, две дюжины клубничных, дюжину красного бархата и дюжину ванильных. – Ей пришлось буквально удержать себя от того, чтобы посмотреть на женщину с Prada в поисках ее одобрения.

Бабушка отсчитывала деньги из своего кошелька, а девушка за кассой терпеливо улыбалась, и Хэдли подумала, что доброта должна быть главным требованием для такой работы, ей захотелось поблагодарить менеджера за то, что взял эту девушку сюда. Это была бы прекрасная первая работа для Мэтти, подумала она, но тут же осознала, что, даст Бог, она и Мэтти не будут рядом с этим местом, когда та станет достаточно взрослой, чтобы работать.

Хэдли прошептала девушке за стойкой:

– Пожалуйста, добавьте два клубничных капкейка, каждый упакуйте отдельно.

Ее телефон снова завибрировал, но Хэдли проигнорировала его. Ей не хотелось замедлять процесс покупки, когда придет ее очередь платить. Она представила, как Фрэнк смотрит на экран своего телефона, сжимая его обеими руками, подняв большие пальцы и нахмурив брови, ожидая ее ответа.

Мимо, задрав нос, прошла женщина с Prada со своими покупками, и Хэдли испытала удовольствие от вида пятна помады на ее воротнике, зная, что помаду, особенно красную, очень трудно вывести.

Хэдли быстро расплатилась, взглянула на часы и поспешила прочь из магазина. Теперь она отставала от графика на две минуты, но могла наверстать упущенное, если сэкономит время на светофорах.

Осмотрев парковку, она увидела, как бабушка садилась в свою машину.

– Извините, – закричала Хэдли, подбегая к ней.

Женщина подняла на нее взгляд, и Хэдли вздрогнула: старушка в молодости явно была красива. У нее были яркие голубые глаза, а щеки все еще светились розовым румянцем, и на мгновение она напомнила Хэдли ее мать.

– Девушка в магазине попросила передать это вам, – сказала она, протянув один из клубничных капкейков. – Она хотела убедиться, что ваша внучка получит тот капкейк, который она хотела, и ей было не по себе из-за того, что вам пришлось выбирать.

Замечательные глаза бабушки округлились.

– Правда?

Хэдли кивнула. Она всегда была великолепной лгуньей.

Облегчение отразилось на лице женщины, и ее глаза затуманились.

– Надеюсь, вашей внучке понравится, – проговорила Хэдли, а затем торопливо ушла, и ее сердце наполнилось прекрасным чувством, как всегда бывает, когда вы знаете, что сделали что-то правильно.