– Негодяйка! Преступница! – патетично взвыл Костик. – Ну, заяц, погоди!

Я с хохотом бросилась убегать, стараясь ничего не заляпать грязными от теста руками. Не преуспела, Костик нагнал меня, обхватил за талию и приподнял, хотя я изо всех сил дрыгала ногами, пытаясь освободиться. Сзади что-то зазвенело, кажется, миска с остатками теста. А потом в воздух поднялось мощное белое облако. О, а это мука.

Тем временем Костик посадил меня на подоконник и прижал спиной к стеклу.

– Ой-ой-ой, – я обернулась через плечо. Всё-таки сидеть на подоконнике на четырнадцатом этаже – это немного слишком. Потом повернулась, и смех застыл на губах, потому что Костя нагнулся и накрыл их жарким поцелуем.

Некоторое время мы, забыв обо всём, целовались, пока я не сообразила, что ерошу волосы Костика грязными руками, а он увлечённо прижимает меня к не менее грязной футболке.

Сообразила – и тут же об этом забыла. Подумаешь, двое вымазаны с ног до головы в муке и тесте – да и вся кухня ничем не лучше. Разве ж это имеет значение, когда губы горят от поцелуев, а томительное желание наполняет тело. Я обхватила Костика за талию ногами, он прижался ко мне, сзади спину холодила поверхность окна, спереди, сквозь наши мокрые грязные футболки, чувствовался обжигающий жар чужой кожи. А между ног нарастал другой жар, смешивающийся с ощущением кое-чего очень твёрдого и явно намекающего.

– Знаешь, говорят, лучшая диета – это секс, – шепнул Костик в промежутке между поцелуями.

– Тот, который вместо пирожков, да? – тихо рассмеялась я.

– Да! – в следующий миг меня подхватили под попу и поставили на ноги. Прямо на подоконнике.

– Что ты делаешь? – невольно испугавшись, я схватилась за стенку.

– Раздеваю любимую девушку, – Костик взглянул на меня снизу вверх. И, задрав подол грязной футболки, провёл языком по животу, слизывая остатки теста.

Я невольно ойкнула от прикосновения горячего влажного языка. А Костя продолжал, не обращая внимания на мою реакцию. Вернее, наслаждаясь этой реакцией, так, наверное, будет точнее. Он крепко держал меня за бёдра и продолжал: провёл языком дорожку от пупка к пуговице на джинсах, обдавая горячим дыханием, коснулся ямочки пупка. Я невольно вздрогнула, ощущая кончик языка в том месте: непривычно, неправильно и странно возбуждающе.

Потом Костя приподнял лицо, поймал мой смущённый взгляд. Широко улыбнулся.

– Я тебя люблю, – сказал как ни в чём не бывало.

Улыбка сама собой появилась на губах. Я готова была слушать это бесконечно. Особенно вот так, ни с того ни с сего, посреди развороченной кухни, хотя это кухня его квартиры, а Галина Ивановна придёт только послезавтра.