Братья всегда хвастались большей близостью к ее отцу, как будто у них своего не было!

И не забывали щедро поделиться любой информацией о нем, подчеркивая, что знают больше, потому что живут с ним, в отличие от родной дочери!

— А чего ты на улице стоишь? — спросил Никита, кивая на свободное место во дворе. — Забыла, как парковаться?

Маруся вспыхнула сразу вся, целиком, пошла красными пятнами, тонкие пальцы на руле дернулись и сжали кожаную оплетку — с такой силой, словно она хотела сжать посильнее их шеи, а не руль.

Братья переглянулись с наглыми усмешками.

Как всегда — в цель. За все время общения они изучили ее так хорошо, что даже четырехлетний перерыв не помешал мгновенно найти слабое место.

Они хорошо помнили, как пищала Маруся, когда только-только училась водить. Бросала руль прямо на дороге, истерила и кричала на весь поселок, что никогда-никогда больше не сядет в машину.

— А давай мы тебе поможем? — предложил Макар весело, хлопнув ладонью по крыше. — Я припаркую!

— Я сама! — фыркнула Маруся.

Вот еще, доверять свою малышку этим обормотам! Она уже не маленькая, она даже в Риме умудрялась втиснуться на крошечное парковочное место и никого не задеть!

— Ой, помню, как ты «сама» в столб впечаталась! — поддел Никита. - Трезвая!

— Он был посреди дороги! — попыталась оправдаться она.

— И очень незаметный.

— Нет уж, мы лучше, как хорошие братья, все сделаем за тебя, чтобы ты не снесла дом. Нам в нем еще ночевать, — все с той же ослепительной улыбкой хмыкнул Макар.

— Я не выйду! — она щелкнула кнопкой замка.

— А и не надо!

— В смысле?!

Сначала она не поняла, наблюдая за тем, как ленивой разболтанной — морской! — походочкой приблизился Никита и зачем-то встал позади машины.

А Макар — спереди.

И вот тут ка-а-а-а-а-ак поняла! Но было уже поздно.