Она обошла дом и подошла к крыльцу. Все было чисто — никаких следов июньских событий. Насколько помнила Карина, во дворе должны были остаться пластиковые бутылки (об этом, кстати, упоминалось в газетной статье), из которых они поливали собак зельем, но их не было. Внезапно, все тело охватила дикая боль. Болели кости, мышцы, даже внутренние органы. Такое ощущение, что тысячи ножей разом воткнулись в ее тело. Карина уткнулась мордой в землю, стараясь сдержать рычание, рвущееся из глотки от боли. Вся деревня переполошилась бы, услышав его. А та же самая Антонина Семеновна еще и полицию бы вызвала, чего доброго. Она лежала и тихонько постанывала, стон был определенно человеческий, значит, она снова стала собой. Через несколько минут боль отступила, девушка открыла глаза. Точно — она человек. После зрения собаки, со своей собственной «единицей», она почувствовала себя практически слепой. Она встала с земли и с ужасом обнаружила, что совершенно голая. Карина автоматически прикрылась руками и присела, опасливо оглядываясь. А чего собственно она ожидала? Одежда порвалась, когда она превратилась в собаку. Во дворе, конечно же, никого не было, да и сквозь забор ее увидеть никто не смог бы. Девушка это прекрасно понимала, но все равно испытывала чувство неловкости. Она поднялась на крыльцо и толкнула дверь. Та не открылась. «Следовало догадаться», — со злостью подумала Карина. Она присела на ступеньки крыльца. Что ей теперь делать? Голая, без ключей, вообще без каких-либо вещей! Очень неприятная ситуация. Карина задумчиво разглядывала свои ноги. Да, ей сейчас бы очень пригодился эпилятор, или бритвенный станок. Тьфу ты! Нашла время думать о бритье ног!

Карина встала и решила обойти дом. Надо же хоть что-то делать, что толку просто сидеть и страдать! Она заметила, что чердачное окно было открыто, но как туда залезть? Лестница в сарае, он, скорее всего, заперт, да и, кроме того, пока она будет лезть, ее может заметить кто-нибудь из жителей деревни. И что, интересно они подумают? Голая девушка лезет на чердак дома, с которым связана весьма подозрительная история… да… Она завернула за угол и — о, чудо! — обнаружила, что кухонное окно было открыто. «Рано радуешься», — осадила себя Карина. Когда делали ремонт в доме, сразу же заменили старые деревянные рамы пластиковыми, и сейчас, был открыт только верх окна. Нда… туда ей явно не просочиться. Что же делать? Внезапно Карину осенило: с правой стороны дома располагалось подвальное окно. Старые рамы сгнили, а новые еще не поставили. Окно было загорожено фанерой, но она даже не была приколочена. «Вот, работнички! Фанерку поставили и успокоились! — Карина как наяву вспомнила сетования Даши. — Даже не потрудились ее гвоздями прихватить!» Девушки хотели сделать это сами, но у них так и не дошли руки. Карина поспешила к окошку. Оно было крошечное, но девушка решила рискнуть, все равно у нее не было другого выхода. Конечно, можно было пойти голышом к соседям — Полушко это точно бы никогда не забыла, — но тогда пришлось бы объяснять, что она в таком виде делает в Семеновке, а так же «рассекретиться» и вернуться домой, но Карина пока не была готова к этому. Она ногой выбила фанерину и полезла внутрь. Плечи пролезли, грудь, живот, бедра слегка застряли, но Карина не сдавалась, в конце концов, получив несколько царапин и больно стукнувшись коленкой, она очутилась в подвале. Хорошо еще, что она похудела, пока скиталась по лесам в облике собаки! Даша бы смогла без труда пролезть в это оконце. Карина оказалась в той части подвала, которая раньше была мастерской мужа бабы Вари. Скудный свет, пробивавшийся сквозь окошко, давал возможность разглядеть очертания предметов в подвале. Карина аккуратно стала пробираться к лестнице, ведущей к люку. На лестнице было совсем темно — свет сюда не доходил. Девушка медленно поднималась, находя на ощупь ступеньки. Больно стукнувшись обо что-то лбом, она поняла, что добралась до люка.