Через пять минут Олег Борисович и вправду появляется в женской раздевалке. Кроме нас, тут никого нет: конец вечерней смены, все уже давно отзанимались, приняли душ и разошлись по домам. Последние минут двадцать бассейн был исключительно в нашем распоряжении.

Я чувствую себя немного неловко, но поднимаюсь навстречу тренеру:

— Олег Борисович…

— Все так же больно? — перебивает он, глядя на меня сверху вниз и словно сканируя своим пристальным взглядом.

— Да, — я поджимаю губы, а он неожиданно делает шаг навстречу и опускает большую теплую ладонь на мой живот, прямо поверх влажной ткани плавательного купальника.

— Почему ты не приняла душ? — спрашивает мужчина.

— Я… не знаю, — отвечаю рассеянно, отчетливо ощущая его пальцы на своем теле. — Вы ничего об этом не сказали. Я просто ждала вас.

— Прими душ, надень трусики и футболку и возвращайся.

Сначала мне кажется, что он войдет в мою душевую кабинку, как только я разденусь и включу воду. Что это такой особенный прием, как в фильмах, знаете: войти неслышно, обнять сзади, поцеловать в шею…

Но этого не происходит.

Я спокойно принимаю душ, возвращаю на место менструальную чашу, вытираюсь, натягиваю на влажное тело трусики и футболку, сквозь которую просвечивают соски, и возвращаюсь к Олегу Борисовичу. Он за эти десять минут тоже переоделся — сменил мокрую футболку на сухую, натянул другие шорты, — и освободил место на длинной широкой деревянной лавке в раздевалке.

— Ложись, — велит он и уточняет: — На спину.

— Что вы собираетесь со мной делать? — спрашиваю я, затаив дыхание.

Он смотрит на меня пристально и, как мне кажется, откровенно пожирает взглядом, особенно зону груди, просвечивающую через ткань, а потом вдруг насмешливо хмыкает:

— Массаж, вообще-то. А ты о чем подумала?

— Я… ни о чем, — я морщусь и опускаю глаза.

— Ага, — снова усмешка.