Помнил, как звенело в ушах от отцовских стенаний. Помнил, как отец упал на колени прямо там, на улице, на обочине, и плакал, повторяя:

— Что я натворил, что я натворил, что я натворил… — а спустя несколько часов как будто бы перескочил вдруг на следующую стадию своей и без того выматывающей болезни, почти перестал разговаривать и все смотрел и смотрел прямо перед собой, ни на что не реагируя…

Помнил, как приехали полиция и скорая помощь. Помнил мигалки, и сирены, и мельтешащих туда-сюда людей, и нелепые вопросы следователя по дорожно-транспортным происшествиям, и как тряслись руки…

Помнил, как доставали из покореженного, почти сплюснутого корпуса останки матери. Она была раздавлена, расплющена. Череп был проломлен и вдавлен почти наполовину внутрь. У нее не было ни единого шанса выжить. Потом ее хоронили в закрытом гробу, насилу собрав по кусочкам.

Помнил, как из другой части автомобильного корпуса доставали Киру — перепуганную, ревущую, с красной от ужаса физиономией. Через час Киру забрала Лэсси — и с тех пор Лиам младшей сестры не видел.

Жизнь сломалась — безвозвратно, безнадежно.

И перезагрузилась — потому что так происходит всегда. Боль отступает, шрамы постепенно затягиваются, порастая пушком свежих воспоминаний.

Вот уже три с половиной года он был не вице-президентом, а президентом «Ночных демонов».

Вот уже два года отец вообще не разговаривал и был прикован к инвалидному креслу, а из его рта постоянно текла слюна, которую приходилось вытирать носовым платком.

Вот уже год он был женат.

Вот уже пять месяцев Ноэль была беременна их первенцем.

И теперь он стоял перед могилой своей матери и не знал, что переполняет его сильнее: боль по утраченному или жажда новых свершений.

В любом случае, сегодня он не просто так пришел на кладбище, не только лишь от ностальгии: сегодня из тюрьмы должен был выйти его старший брат, и он не знал, изменится ли что-нибудь в связи с этим событием.

Не захочет ли Карри вернуть себе место под солнцем и забрать у него кресло президента? Не встанут ли на сторону Карри члены его клуба?

А может, Карри захочет помириться? Разве общее горе не должно объединять? Пускай у них и были разные матери, пускай Карри и Алисия не всегда ладили, но Алисия была хорошей женщиной.

Да, хорошей.

Лиам гордился своей матерью.

— Прости меня, — сказал он тихо, стоя перед ее могилой. Почувствовал, что на глаза наворачиваются слезы. — Прости, что был плохим сыном.

Он не первый раз произносил эти слова. Не первый раз стоял здесь, на отшибе города, опустив стыдливо голову перед холмиком холодной земли, и плакал, и разговаривал с человеком, которого больше не было.