– Это ты – настоящий мужчина? – прервала она его и отошла в сторону. В порыве гнева ей хотелось высказать все, что она думает. – Разве настоящие мужчины коллекционируют женщин? Бросают их? Я не хочу, чтобы мой сын, пообщавшись с тобой, стал подобием тебя! Нет, Джек. – Она указала на дверь, ее руки при этом дрожали, а слезы были готовы вот-вот сорваться с глаз. Ему не понять ее обиду, никогда не понять ее чувств. – Уходи и больше никогда не возвращайся.

– Именно поэтому я останусь. – Он спокойно прошел в комнату, игнорируя ее крики и просьбу. – Я не знаю, что сделал тебе отец Ричарда, но это никак не должно касаться меня. Разбирайтесь сами. И не вмешивай ребенка. Рич не виноват в том, что его отец оказался мерзавцем.

Милена открыла рот от удивления, хотела возразить, но так и не смогла подобрать нужные слова.

– Кстати, что он тебе такого сделал? Бросил тебя беременную? Тогда он точно подлец. Или он даже не в курсе, что у него есть сын? Тогда виноватым может оказаться совсем другой человек. – Он пальцем указал на нее.

Захотелось отхлестать его по щекам за эти слова, мысленно она уже не справлялась с эмоциями, слезы начали застилать глаза.

– Он мерзавец, потому что, переспав со мной, наутро не мог вспомнить даже моего имени! Разве он не мерзавец?

Джек закатил глаза, такое в его жизни случалось часто, он прекрасно понимал того человека:

– Ты же была не против той связи? Он тебя не насиловал? Ты пошла с ним по собственной воле?

Он видел ее слезы, они градом катились по щекам, рукой Милена прикрывала рот, чтобы подавить рыдания от воспоминаний.

– Я думала, что он особенный, что я нравлюсь ему. Хотела сказки, любви. Я только приехала в Дубай и делала первые шаги в карьере. Но он все испортил!

– Ну, хоть подарил сына, – произнес Арчер, понимая, что пора уходить. Ему больше не хотелось оставаться тут. Видеть эти слезы, слышать правду. Какое ему дело до жизни этой девушки?!

– Спасибо, Джек, – прошептала она, вытирая слезы.

– За что?

– За сына.

Ошарашенный, он повернулся к ней, пытаясь вникнуть в сказанное, но давалось это с трудом. Понадобилось несколько секунд, чтобы порыться в памяти… Сколько прошло лет? Ричарду – пять. Значит, шесть. Нет, он не помнил Милену, в его жизни женщины отличались лишь цветом волос.

Ричард – его сын! А он стоит, боясь моргнуть, смотрит на рыдающую мать и не узнает ее!

– Почему ты не сказала мне раньше?

Это все, что он мог произнести, все еще находясь в шоке. Он так хотел быть рядом с Ричардом! Видимо, интуитивно чувствовал родство с этим мальчиком.

Милена вытерла слезы и гордо распрямила плечи: