– Что?

– Боже, Алекс, о парне твоем, – нетерпеливо поясняет Лера. – Рассказывай. Кто он? Как зовут?

– А моя мама разве не сказала? – осторожно интересуюсь я.

– Нет, не сказала. Когда поняла, что я ни в курсах, просто замолчала. Видимо, это очень секретная информация. Твой парень случайно не секретный агент? – иронично замечает она, при этом даже не стараясь скрыть свое раздражение.

– Нет конечно.

– Тогда кто он?

– Я… я не могу сказать. Прости, это… – в отчаянии поджимаю губы, – не моя тайна, вернее, не только моя.

Подруга кивает, резко разворачивается и уходит.

– Лера!

– Сообщи, когда будешь готова рассказать, – бросает она через плечо.

Вряд ли Игорь был бы против того, чтобы я рассказала о нем Лерке. Что мне мешает рассказать? Я боюсь, если узнает хотя бы один человек, то узнают все. Не то, чтобы я не доверяла своей подруге, просто… она может проговориться… случайно, сама того не желая. Миша же проговорился о… Нужно посоветоваться с Игорем.

Иду к нему. Заглядываю в кабинет, но его там не обнаруживаю. Вхожу, плотно закрыв за собой дверь. Становлюсь возле окна. Снег пошел. Опять. На улице плюс, а он идет, словно не боится исчезнуть. Растаять. Умереть. Навсегда. Все мы, как эти снежинки, думаем, что бессмертны, пока не приходит определенный момент, когда невозможно уже ничего исправить и повернуть время вспять. Пока не приходит конец. Для снежинки этот теплый мокрый асфальт, пожухшая осенняя трава или крыши построек – любая поверхность в теплую погоду – могила. Снег хотя бы превращается в воду, в другую форму жизни. А мы? Что ждет нас? Тоже какая-нибудь иная форма жизни? Понятия не имею. Черт! Ну и чушь же лезет в голову. Прочь из моей головы. Прочь…

Чувствую вдруг на себе сильные мужские руки, обхватывающие меня сзади крепко-крепко.

– Давно ждешь? – Целует в открытое плечо, оставляя невидимые следы счастья.

– Не-а. Минут пять, кажется, – и счастливая, оборачиваюсь. Смотрю в глаза любимого мужчины, провожу ладонью по щеке, по его колючей щетине.

– Я соскучилась.

– И я.

На сей раз первая прикладываюсь к его губам, наплевав, что кто-то может войти. Я устала скрывать сие обстоятельство ото всех. Как же мне надоели эти прятки! Но так нужно. Иначе нельзя.

– Алекс, не боишься, если войдет кто? – между поцелуями спрашивает Игорь, таким тоном, словно меня одну должна заботить эта проблема, а ему вовсе до лампочки, увидит нас кто или нет.

– Боюсь, но не целовать тебя я не могу, – и целую снова…