– Расскажешь теперь? – Она встает напротив, озабоченно смотрит на меня.

– Даже не знаю, с чего начать. – Я присаживаюсь на табуретку, нервно заламывая пальцы.

Я больше не могу держать это в себе, я должна рассказать хоть кому-то.

– Что-то случилось, да? Что-то плохое?

– Да, – киваю, и слезы сами наворачиваются на глаза. – И я не знаю, как жить дальше, Лер.

– Хорошо, успокойся. Рассказывай.

– Кажется, я убила человека, – голос мой дрожит, и губы тоже.

– Что ты говоришь? Как убила? Кого? – ужасается подруга, медленно оседая на соседний стул.

– Егора, – шепчу я, и слезы медленно текут по щекам.

– Того самого?

Киваю.

– Ты уверена? Как это произошло?

– Не уверена. Я просто ударила его по голове. Он похитил меня. Еще в среду. Я провела там две ночи, Лер. Мне было так страшно, так страшно, Лер, – и меня прорывает, я не могу больше продолжать, я просто рыдаю на её плече. Не знаю, пять минут? Десять? Двадцать? И я не могу остановиться. Плачет и Лерка, приговаривая:

– Бедная, моя Алекс… Подожди, я дам тебе воды, – смахивая слезу, говорит Лера и встает за водой. Я от бессилия и отчаяния роняю голову на стол.

– Всё будет хорошо, слышишь? – успокаивает меня она, пододвинув ко мне стакан. – Вот выпей. – (Судорожно пью.) – Я тоже пожалуй выпью… Может, чего-то покрепче? А-то нервы ни к черту.

– Откуда у тебя… – Нервно протираю глаза. Тушь опять размазалась.

– Отцовское, – поясняет она, доставая вино из бара и со стуком ставя его на стол. Лезет в ящик, вероятно, за штопором. – Он частенько балует себя вином по вечерам. Иногда и мне предлагает, когда настроение хорошее. Думаю, он не будет сильно ругаться, если недосчитается одной своей бутылки.

– Но я… – неуверенно произношу я, разглядывая гипнотизирующую взгляд бутылку перед собой.

– Возражения не принимаются. Нам сейчас это нужно. И тебе, и мне. Иначе мы с тобой свихнемся, рыдая здесь вдвоем. – Лерка откупоривает вино и разливает в бокалы манящую жидкость.