– Плевать мне на Игоря. Нет машины – нет трезвости. – Андрей садится у барной стойки. Я делаю то же самое. – Зачем мне быть трезвым, если я не за рулем? Вот так-то, – и заказывает выпивку.

Если он сейчас вольет в себя алкоголь, каким это образом он меня проводит? Ладно, буду следить за количеством его выпитых рюмок.

Черт! Я влипла. Я сегодня вообще попаду домой?!

– Андрей, сколько ты обычно пьешь? – интересуюсь я, провожая взглядом уже третий сосуд с алкоголем, что парень, ни разу не поморщившись, тотчас резво опустошает.

Я же должна знать, примерно предполагать, что меня ждет. Придется ли мне тащить его? Только вот куда? Адреса его я не знаю. К Игорю? А как я ему объясню, как я оказалась в компании его непутевого родственничка? На дороге подобрала? Я сейчас прямо здесь расплачусь от безысходности.

– Не волнуйся, детка, ровно до десятой стопки я остаюсь абсолютно трезв, – ухмыляется он.

– Как-то слабо верится, – без всякого энтузиазма произношу я, сокрушенно вздыхаю, роняю голову на стол.

И почему я сразу не позвонила Игорю? Дура! Он давно бы меня встретил. Сказала бы, боюсь темноты, избавилась бы от ненужных вопросов. Блин, ты сама всё усложняешь, Алекс. Когда ты уже научишься думать?

– Эй, да не убивайся ты так.

Поднимаю голову.

– Вот возьми. – Андрей пододвигает ко мне стопку чего-то бледно-голубого. – Ну же, выпей со мной, – просит он.

– Нет, пей сам свою гадость. Меня в это не втягивай, – и отодвигаю от себя эту штуку алкогольную.

– Окей, – он легкомысленно пожимает плечами, – заставлять не в моих правилах.

С отвращением вытаращиваю на него глаза: одним глотком опустошает четвертую стопку. И все они разного цвета. Из чего их делают? Это вообще съедобно?

– Может, наконец, расскажешь, в чем твоя проблема? – неожиданно спрашивает он.

– С чего ты взял, что у меня проблемы? Их нет, – как можно спокойнее говорю я.

– Ты это… своему Гошечке лапшу на уши вешай. А я вижу тебя насквозь, – произносит он с самодовольной улыбкой на лице.

– Что, прости?

Чувствую, как тревога с бешеной скоростью растет внутри меня и угрожает вырваться наружу.

– Ты… – вмиг его лицо становится серьезным, – от кого-то прячешься? – предполагает он. – Вернее бежишь от кого-то. От человека, которого безумно боишься… Он преследует тебя? Поэтому ты просишь проводить тебя, верно?