В комнате Варана эксперты в перчатках собирают с пола "причастие", среди резиновых членов и прочей гадости.

В кабинете у отца сажусь за его массивный стол.

Мужчины садятся в кресла.

- А Вы?.. - смотрит на Громова следователь.

- Охрана и переводчик. Я - Итальянка. Не все могу... объяснить по-русски.

И пусть Макар не знает итальянский, но он прекрасно знает ситуацию.

- Мне скинули информацию сейчас, - смотрит в экран следователь. - Что Тур Руслан Львович находился на учёте у психиатра. Но на данный момент диагноз снят. Как-то это прокомментируете?

- Если он болен, его будут лечить, и... отпустят, как только сочтут, что он в порядке, - смотрит мне в глаза выразительно Макар. - А если он здоров, то его переведут в специальный госпиталь при изоляторе для заключённых и потом, после суда, он сядет. И будет отбывать наказание весь срок.

- Мм...

Психушка или тюрьма? Инга говорила, что из психушки он уже много раз выходил.

- Все, что происходило - из-за наследства отца. А Руслан Львович - здоров!

У него и справка есть...

Только тюрьма!

Я даю показания, рассказывая все с самого начала. И с удивлением замечаю за собой, что это все, что я пережила уже не вызывает ужас. Только омерзение... И досаду, что я много, где делала неправильно.

Впервые за все время в России я чувствую себя полноценно. Не запуганно, не жалко, не зависимо. Рецепт оказался прост, когда боишься за родного человека больше, чем за себя и знаешь, что за тебя тоже боятся больше, чем за себя.

Эпилог

Эпилог

Сделав несколько бутербродов с медом, Аня кормит Марфу с руки. Даёт ей облизать испачканные медом пальцы. Марфа громко урчит.

Не решаясь все-таки оставлять ее наедине с медведицей, в нескольких шагах говорю с мамой.