Я все еще молчу, пытаясь придумать что-то очень остроумное, но вместо этого просто пялюсь на твердый подбородок, на черные, как смоль волосы, на глаза с прищуром. И все это сочеталось с великолепным, почти атлетическим телом, спрятанным лишь за белой футболкой.

– Дикими девочки становятся только, когда рядом звери, которые не могут выучить элементарные нормы поведения в обществе!

– О-о, – загоготали мужики, а Ренатович меня за локоть схватил, на ухо зашипел:

– Да ты хоть знаешь кто это? – кто? Мудак и хамло? – Сейчас же извинишься, иначе можешь искать себе новую работу.

– Я не буду извиняться! – шепчу под острыми взглядами, наполненными похотью. Всегда ненавидела свою внешность, только потому что каждый почему-то считает, что я обязана хотеть всех, кому понравлюсь.

– Тогда выметайся!

– Слушай, Гарик, а дай мне с девочкой наедине поговорить. Уверен, она просто стесняется при мужиках извиняться.

Мужики тут же понимающе хмыкнули и стали вытекать, как из меня уверенность. Почему я взгляд оторвать не могу, почему к полу словно приклеена, продолжая разглядывать совершенство мужского образа.

Мама мне всегда говорила, что есть такие мужики, которым не отказывают. Но я знаю, что такие мужчины как музейные экспонаты. Смотреть можно, трогать нельзя.

Это и придает мне силы отвернуться, только поздно, он уже так близко, что я запах его обволакивающий чувствую. По телу словно разряды легкого тока от его близости.

Буквально на языке ощущаю вкус его кожи, который мне только предстоит попробовать, если я не отомру.

– Ну что, девочка, будем извиняться? Я предпочитаю, чтобы при этом ты стояла на коленях.

Глава 2

Глава 2

Я кулаки сжимаю, готовая ему врезать, но можно отомстить за унижение иначе.

– Ну так чего вы ждете, раздевайтесь, – шепчу я как можно более томно, задирая и без того короткую юбку, он усмехается, словно не ждал ничего другого.

Тут же расстегивает ширинку, а я тем временем стягиваю резинку с волос. Всегда мечтала проучить такого мудака как он. Всегда мечтала встретить вот такого, идеального, и просто спустить его на землю за всех обиженных его внешностью женщин. Таких глупых, как моя сбежавшая мать.

Опускаюсь на колени, смотря на то, как он с ухмылкой спускает джинсы, оставаясь в одних черных боксерах, сквозь которые явно виден довольно внушительный агрегат. Часть розовой головки даже выскакивает из-под резинки, а вскоре и весь его пугающий ствол.

– Давай, детка, открой ротик пошире и покажи, как ты умеешь извиняться.

Я смотрю в эти наглые, красивые глаза, которые привыкли видеть только подчинение и лизоблюдство, а сама тяну руки к брюкам. Ловко связываю штанины ровно посередине.