Тесты ДНК. Бесконечные тесты.

Благодаря которым я обрёл сына. Родного сына.

Сына, которого я потерял несколько лет назад.

– Я так волнуюсь, Амир, – говорит Катя, когда мы останавливаемся у палаты Тамерлана. Да, Тамерлана. Он не Сережа. Он Тамерлан. Тамерлан Амирович. Мой сын. – Как он отнесётся к этой новости? Лишь бы не отразилось на его самочувствии.

– Не волнуйся, – целую ее в волосы. – Я же поговорил с врачом. Все в порядке. Тамерлан быстро поправляется. Есть надежда, что после курса реабилитации он совсем придет в себя и это была последняя операция. Потом надо будет только наблюдаться. Врач сказал, что мальчик готов к такой новости.

Мы вдвоем с Катей. Матвея решили пока не брать. Пусть ждёт брата дома. Уверен, мальчишки подружатся.

Мы заходим в палату. Мальчик сидит у окна и смотрит на улицу. Услышав нас, оборачивается и встаёт.

– Привет, – говорит тихо.

– Привет, – Катя улыбается. – Как ты себя чувствуешь?

– Хорошо. Я хочу домой. Тут скучно.

Домой… Держусь из последних сил, чтобы не сорваться и не кинуться к мальчишке. Схватить его и прижась к себе. Это дается мне очень тяжело.

А он вдруг закрывает лицо руками и начинает плакать? Он плачет? Хмурюсь и всматриваюсь. Мы с Катей переглядываемся.

Что случилось?

– Что такое, Сережа? – Катя обнимает его. – Не надо плакать. Все уже позади. Ты что?

– Я хочу в свой интернат. В старый. Не сюда. Не хочу сюда, – всхлипывает мальчишка. – Я хочу домой.

Катя поднимает на меня взгляд и в ее глазах слезы. Я тоже подхожу и сажусь рядом с ними. Кладу сыну руку на плечо.

– А хочешь в настоящий дом? – спрашиваю, наклоняясь. – В свой настоящий дом?

Мальчишка замирает и поднимает на меня свой взгляд, который я теперь знаю, кого напоминает мне. Меня! Смотрю в его глаза как в свое отражение в зеркале.

– Куда? – произносит он, вытирая рукавом глаза.

– Домой, сын, – говорю я, а у самого сердце, похоже, останавливается. Ждет.