– Это тебе кто сказал?

– Врач. Но нужна операция. Как можно скорее.

– Ну, ясно. Он тебе и не такое скажет, чтобы денег поиметь! Не лечится такое! Не лечится! Но знаешь, это даже и к лучшему. Всяко лучше, чем в детдоме-то.

– Мама! Перестань! – смотрю на нее в последний раз и убегаю из комнаты.

Закрываюсь у себя. Падаю на кровать и реву. Я уже даже боли в животе не чувствую. Все отошло на второй план. Мне просто плохо. Плохо от одиночества и от бессилия.

Мне нужно поплакать. Одной. Хотя бы одной. Поэтому несколько минут просто лежу, уткнувшись в подушку, и реву.

Что бы кто ни говорил, а Матвей будет жить. И будет жить со мной.

Собираюсь еще раз с духом. Вытираю слезы и выхожу.

Мама все еще на кухне.

– Мам, – говорю и она опять поворачивается ко мне. – Я хочу продать квартиру. Мне нужны деньги.

Глаза мамы становятся круглыми. Она отвечает не сразу.

– Что значит «продать»? – спрашивает холодно. – Ты не одна это решаешь. Это не только твоя квартира.

– Не только. Но доля принадлежит мне. И мне сейчас нужны деньги. Поэтому квартиру надо продать. И я заберу то, что причитается мне. Деньги нужны на операцию и я не могу ждать. И взять мне их больше не откуда.

– А о Коле ты подумала? Там так-то и его доля есть. А обо мне?

– Коля – взрослый мужчина. Еще тридцать два года. Он может работать и так обеспечивать себя, а не за счет сдачи в аренду квартиры.

– Как ты заговорила! – мама упирается руками в бока. Строго смотрит на меня. – Ты прекрасно знаешь, что Коля никак не может найти работу!

– Или не хочет?

– Катя!

– Мам, я правда очень устало, – вздыхаю, опираясь о стену. – Роды были тяжелые. Я не спала почти двое суток. А потом еще эта новость… Поэтому спорить у меня сил нет. Прости. Просто примите с Колей тот факт, что долю свою я буду продавать. Мне нужны деньги. Ради себя я никогда этого не сделала бы. Но речь идет о моем сыне.

– Не называй так это отродье!